– Не стоит так обращаться с моими подопечными. Придется тебя проучить!
Сразу несколько стеблей устремились к Никите. От двух он успел увернуться, третий с размаху припечатал его к стене. Более тонкие ростки начали резво опутывать руки и ноги Никиты, лишая его возможности двигаться."
"– Это ты ограбила отдел тканей в «Бальзаке»?! – выдохнул он. – Напала на ту продавщицу?!
– А не надо было мне хамить! – отрезала Нимфа. – Эта толстуха сама напросилась! Какой славный камешек!
Она подскочила к следующему прилавку, с силой замахнулась ногой, но не попала и, коротко ойкнув, плюхнулась на пол.
– Оставь меня в покое! – воскликнул Никита. – Я лишь хочу, чтобы ты бросила драгоценности и убралась отсюда!
Нимфа уже разгромила второй прилавок и вытаскивала из него бриллианты.
– Что ты имеешь против такой душки, как я?! – осведомилась она.
– Воровать нехорошо!
– Не смеши меня! Где это ты нахватался? В монастыре для мальчиков?
Совсем рядом вдруг взвыли сирены.
– Упс! – скривилась Нимфа. – Сигнал к отходу! Ладно, Робин Гуд, бывай!
Она подбежала к краю дыры в полу и спрыгнула вниз. Вскоре до Никиты донесся звук удара и всплеск, а затем недовольный возглас:
– Проклятье! Так и шею свернуть недолго!
Стебли, удерживающие его, тут же обмякли, вновь превратившись в безжизненные ветви. Никита выбрался из сети побегов и торопливо полез наверх.
Когда в магазин ворвались патрульные, он уже был на крыше. Никита перепрыгнул на соседнее здание, подбежал к краю кровли и глянул вниз. Так и есть! В соседнем переулке стоял небольшой грузовичок – двигатель работал. Рядом с автомобилем на тротуаре лежала откинутая крышка канализационного люка. Неизменная ошибка полицейских: вечно они сразу вламывались в ограбленный магазин вместо того, чтобы сначала хорошенько обшарить окрестности. А ведь зачастую воры находятся не так уж далеко от места преступления.
Он прыгнул с козырька крыши, перевернулся в воздухе и приземлился перед машиной на все четыре конечности. Затем легко запрыгнул на капот. Мужчина, сидевший за рулем, в ужасе уставился на Никиту. Он хотел закричать, но из его горла вырвался лишь тихий хрип. Голубые глаза водителя едва не вылезли из орбит от страха.
Никита замер. Где-то он уже видел эти глаза… и этот сильный запах мятных леденцов.