Разведчики ползли осторожно, периодически замирая под вспышками осветительных ракет. Белые маскхалаты обеспечивали бойцам почти стопроцентное укрытие."
"Окна большинства домов светились, что было необычно для деревенского быта. Приблизившись к крайней избе, Соловьёв подал Москаленко знак подползти поближе.
– Видишь? – показал он маячившую возле избы одинокую фигуру часового. – Берём левее.
Добравшись до противоположного угла избы, который был для часового слепой зоной, бойцы поднялись и, пригибаясь, продолжили скрытное продвижение.
Проходя вдоль стены одной из деревянных построек, разведчики ясно услышали за дощатой перегородкой женский голос. Соловьёв подал напарнику знак замереть на месте. Прислушались. Убедились, что в постройке нет мужчин. Переглянувшись, два опытных бойца поняли друг друга без слов.
Дверь подалась со скрипом. Тесная изнутри постройка освещалась тлеющей керосиновой горелкой. В блеклом свете пламени были едва различимы несколько ютящихся в копне сена фигур.
– Кто тут? – спросил шёпотом Михаил.
– А вы кто? – послышался настороженный женский голос.
На долгие разговоры времени не было, поэтому Соловьёв решил говорить прямо:
– Бойцы Красной армии.
– Ой, миленькие, – запричитала женщина.
– Тихо ты! – осёк её Москаленко.
Фигуры зашевелились навстречу нежданным гостям.
– Меня зовут Ксения… Ксения Трифонова, – перейдя на шёпот, затараторила одна из женщин. – А это дочка моя, Зойка, – добавила она, показывая на испуганную девочку.
– Почему не в доме ночуете?
– Так выгнали нас фрицы проклятущие.
– Подожди, тётка, не части! Времени у нас мало, – перебил Москаленко женщину. – Сколько немцев в деревне, сказать можешь?
– Ой, много, солдатик! Шибко много. Почитай, полтыщи будет.
Соловьёв и Москаленко переглянулись.
– Ты, Ксения, не путаешь чего? Неужто пятьсот?
– Может, не пятьсот, чуть поменьше. Да ты сам считай, касатик.
– Штаб… – шепнул Москаленко Соловьёву.
– Ну вот, почитай, сотни четыре наберётся. Танки у них есть. Я два видела. Как раз у сельсовета.