ОМСБОН сразу же после прибытия в столицу включился в создание городского оборонительного рубежа. Для обустройства огневых точек бригаде выделили сектор, осью которого была улица Горького от Белорусского вокзала до Кремля. Передний край проходил вдоль выемки Московско-Белорусской железной дороги и соединительной ветки. На правом фланге – Бутырская застава, на левом – Ваганьковское кладбище. На площади Маяковского оборудовались огневые точки с широким сектором обстрела. В угловых домах окна магазинов и квартир закладывались мешками с песком и кирпичами.
Места для огневых точек выделялись не только в квартирах и чердаках, но и на крышах. В боевой расчёт, как правило, входили три человека, только пулемётное звено состояло из двух номеров.
Евгений попал в компанию с Борисом Перлиным и Валерой Москаленко. Им досталась квартира на втором этаже с видом на баррикаду у Пушкинской площади.
Все трое были ровесниками, в одном звании, поэтому Жене показалось странным, что в процессе работы по обустройству огневой точки в голосе Бориса вдруг начали проскакивать командные нотки.
– Так, ребята, моё место будет здесь, – сказал он без обиняков, показывая на старый кожаный диван с высокой спинкой.
Москаленко с Ануфриевым переглянулись, но промолчали. Предстояло принести и грамотно расположить в оконном проёме мешки с песком.
– Пошли за мешками, – скомандовал Валерий. Но Борис, уже удобно устроившийся на диване, даже не двинулся с места.
Когда ребята подняли по два мешка, он привстал со своего ложа и начал руководить процессом укладки мешков.
– Нет-нет, не так, – входил он постепенно в роль старшего по строительству амбразуры. – Внахлёст давай, так устойчивее.
Валера по натуре был весельчаком, поэтому проявление высокомерия воспринял с иронией.
– Борь, а ты ничего не перепутал? Старшим как-никак назначили меня.
– Да что ж, я подсказать не могу? – возмутился Борис.
– Можешь, – улыбнулся Валерий.
Женя оценил такт и выдержку Москаленко. В ближайшем будущем им предстояло вступить в бой, в котором без взаимовыручки пришлось бы туго. Поэтому негоже было ссориться с первого дня.
Правда, Перлин, судя по всему, замечанием остался недоволен:
– Да боже мой! Тоже мне трудность нашли!
С этими словами он пошёл на выход, видимо намереваясь побить стахановский рекорд по переноске мешков.