В третьем часу неожиданно раздалась команда «Отбой!».
Кто-то попытался возмутиться:
– А как же парад?
– Всем спать! Парада не будет.
Вот те на! Бойцы, разочарованные, разошлись по своим местам. Больше всех, судя по виду, был расстроен Аверкин. Рухнула его мечта, и неизвестно теперь, когда исполнится, да и исполнится ли вообще.
Но часа через три казарму вновь огласил зычный голос дневального:
– Подъём!
Поправляя ремни на шинелях, бойцы строились и чуть слышно переговаривались:
– Может, на парад?
– Сказали же: отменён!
Едва забрезжил бледный рассвет, строй омсбоновцев от здания Литературного института двинулся к Пушкинской площади.
Колонна начала движение в направлении Красной площади, куда тянулись и другие расчёты – пехотные, кавалерийские, тачанки, полуторки с прицепленными к ним артиллерийскими орудиями. Где-то позади слышался гул танковых моторов.
Несмотря на раннее утро, на тротуарах уже скопился народ – старики, женщины, школьники. Никто не говорил им о параде, но многие москвичи этой ночью не ложились. Большинство пришли прямо из бомбоубежищ. При виде такого количества войск они ликовали, плакали от радости, махали руками, приветствуя своих защитников.
Снег шёл не переставая. Его постоянно приходилось смахивать с лица, а особенно протирать глаза, чтобы хоть как-то различать впереди идущих.
– Погодка – как на заказ, – комментировал происходящее шедший рядом с Ануфриевым Бриман. – «Мессеры» точно не сунутся.
Участники сводного полка были проинструктированы, что в случае удара противника с воздуха ни один боец во время прохождения по Красной площади не имеет права покинуть строй.
У Исторического музея сделали остановку. Обходя шеренги, комиссар полка Сергей Трофимович Стехов, которого бойцы за глаза называли «наш майор», не преминул напомнить подчинённым о важности возложенной на них задачи. Голос его звучал взволнованно, но свою мысль он, как всегда, выражал ясно и чётко:
– Товарищи, вы все прекрасно понимаете, какая высокая честь выпала нам сегодня.