Я уже и сам подзабыл, что у него может быть другая жизнь.
— Давно пора заняться чем-нибудь для души, — пробормотал Рой. — Может, обучу птиц травы мне таскать.
— Серьезно?
— А что? Ходят слухи, что травники лет сорок назад обучали воронов и сорок приносить редкие травы в обмен на лакомства. Понятное дело, что между «поймать или купить птиц» и «ничего больше не делать, пока они тебе травы таскают» находится грандиозная пропасть. Так же я понимаю, что гладко только на словах, и чтобы выдрессировать птицу нужны многие месяцы, если не года, вдобавок у меня нет никаких записей, как это делать правильно.
— Да ничем, — пожимаю плечами. А потом вздыхаю — в голову снова лезет потерянный кошелек. — Ладно, пойду домой.
— У тебя точно все в порядке? Ты смурной какой-то.
— Все нормально, — отмахнулся я, не желая рассказывать о потерянных деньгах. Можно было бы попросить у травника в долг, и он обязательно дал бы, но я этого дела и раньше не любил, а после того, как у целителя поработал «на лечение», так и вовсе передергивает от фразы «в долг».
Я побрел домой. По пути встречалось еще больше вывешенных фонариков, но я полностью потерял предпраздничный настрой.
Я вошел в дом. Мать сидела у стола и перешивала свою рубаху. Она мельком посмотрела на меня, но уже оценила мой грустный вид.
— Что случилось? — спросила спокойно.
— Кошель потерял… или стащили. Не знаю точно. В общем, продукты я не купил.
Я сам себя корил, и от нее ждал того же: раздражения, упреков или хотя бы тяжёлого вздоха. Но вместо этого мать вдруг улыбнулась — мягко, тепло.
— Ну и что? Это всего лишь деньги.
— Да, но…"
"— Нет-нет, Китт.
Она отложила ткань и иглу, встала и подошла ко мне ближе. Её руки были тёплыми, когда она положила их мне на плечи.