— А потом ещё и отрубил кончик моего хвоста! Ты хоть знаешь, что это значит⁈»
Я попытался отфильтровать поток оскорблений, чтобы уловить суть. Если верить словам Лахтины, отрубленная часть хвоста была для неё чем-то вроде… потери чести? Странная логика. Когда она пыталась проткнуть меня этим жалом, всё было нормально, а когда я его отрубил, то подлец и негодяй.
«Почему ты стала человеком?» — задал вопрос, не уверенный, что она услышит.
К моему удивлению, Лахтина отреагировала.
«Я не знаю! — в её мысленном голосе сквозило отчаяние.
Принюхался. От девушки исходил специфический запах — не совсем человеческий, чем-то напоминающий аромат, который источали мои перевёртыши. Значит, она тоже что-то среднее между человеком и монстром, только, в отличие от Елены и Вероники, не может менять форму по желанию. Либо пока не умеет, что мне лишь на руку.
— Лысая обезьяна, — повторил я с усмешкой. — У этого мира точно есть судьба, и она редкостная сука, замечу.
Королева свирепо зыркнула на меня и отвернулась, но через несколько секунд снова начала исследовать своё тело. Я заметил, что делала она это с каким-то детским любопытством, излишне откровенно, словно не осознавая человеческих понятий о приличиях.
Сел под ближайшим деревом, наблюдая за девушкой и размышляя. Что могло изменить её так радикально? Когда именно это произошло? Что общего между ней и перевёртышами?
Не знаю, почему, но ответы на эти вопросы меня крайне беспокоили.
— Дура, не запихивай туда пальцы! — не выдержал я, когда она начала слишком откровенное исследование.
— Почему? — её глаза расширились от недоумения.
— Вырастешь — узнаешь, — хмыкнул в ответ, поднимаясь на ноги.
Нужно было срочно что-то с ней делать. Я достал из пространственного кольца комплект одежды для охотников: просторную рубаху, штаны, куртку.
Лахтина уставилась на одежду, как на инопланетный артефакт. Она вертела куртку в руках, поднесла её к носу, принюхалась, даже попыталась укусить.
— Ты что творишь? — я выхватил вещь из её рук. — Это надевать нужно!
Показал жестами, как именно, но она продолжала пялиться на меня в полном непонимании. Пришлось одевать эту особу самому.