"
"Николай лежал около расщеплённого дерева. В тусклом свете луны было видно, как неестественно вывернута его рука. Белая кость торчала сквозь разорванную кожу и ткань рубашки. Грудь вздымалась неровно, каждый вдох сопровождался влажным хрипом. У парня явно сломаны рёбра.
Залил раны первой эталонкой. Зелье впиталось, окутывая повреждения голубоватым сиянием. Вторую бутылку поднёс к его губам:
— Давай, Коля, глотай.
Тёркин закашлялся, но часть зелья всё же проглотил. Третьей эталонкой я промыл открытые раны.
За спиной продолжал бесноваться скорпикоз. Его массивное тело било по барьеру с такой силой, что земля дрожала. Клешни оставляли в воздухе светящиеся борозды, жвала щёлкали, выплёскивая светящуюся жидкость. Багровые глаза горели яростью существа, упустившего добычу.
Хвост с жалом хлестал по границе, каждый удар сопровождался вспышками энергии. Пластины панциря вздымались и опадали.
Тварь не оставляла попыток прорваться в серую зону. Она била, царапала, пыталась прогрызть путь. Но барьер держался. Та же сила, что не давала монстру выйти наружу, теперь не пускала его обратно.
Я принялся развязывать Николая. Достал ещё зелий, на повреждённые участки лил лечение, в рот — восстановление магии и выносливость. Действовал хаотично, лишь бы быстрее поставить парня на ноги, а то он отключился и, кажется, перестал дышать.
В этот момент скорпикоз замер. Его массивное тело медленно развернулось, словно тварь только сейчас вспомнила о нашем существовании. Багровые фасеточные глаза уставились на нас.
Заларак появился в воздухе раньше, чем я успел об этом подумать. Но монстр уже оказался рядом. Даже не уловил его движения. Только что был у барьера, и вот нависает над нами, занося хвост для удара.
Сжал кристалл со всей силы, выпуская в него всю свою магию.
Осколок засиял ослепительно-белым светом. Ладонь обожгло. Кожа зашипела, источая запах палёного мяса. Свечение сменилось багровым.
Я продолжал давить, чувствуя, как трещат кости в руке. Кристалл хрустнул раз, другой… И рассыпался серебристой пылью между пальцами.
Глава 3
Рука сжалась, пальцы впились в обожжённую ладонь.