Медленно прошёл через строй своей маленькой армии, каждым шагом давая понять: здесь командую я и только я.
Возле ограды остановился, разглядывая чёрную машину за воротами. Кивнул Витасу, и тот приоткрыл створку, позволяя мне выйти.
Дверца автомобиля медленно отворилась. Ярослав Афанасьевич выбрался наружу, и я едва удержался от гримасы. Старик осунулся, под глазами залегли глубокие тени. Морщины превратились в борозды, словно кто-то изрезал его лицо. Даже когда я застал его умирающим от яда, дед выглядел лучше.
— Стой там, — холодно бросил, когда он сделал шаг вперёд.
Ярослав Афанасьевич растянул губы в улыбке:
— Что же ты, внучок? Не рад видеть дедушку?
— Нет. Зачем пожаловал?
— Как зачем? — старик развёл руками. — Я Ярослав Афанасьевич Магинский. Это мой род, моя территория.
— Твой род? — усмехнулся я. — А как же та сука, которая приехала с тобой? Ты сам всё бросил, передал мне право правления и выбрал её. Так что можешь не переживать… Твоего здесь больше ничего нет.
— Вот как ты заговорил, да? — Ярослав Афанасьевич улыбнулся, но эта улыбка не затронула глаза.
Его голос осип, словно старик давно не разговаривал. Кожа на руках покрылась старческими пятнами. Создавалось впечатление, будто он постарел лет на десять за несколько месяцев.
— Ну так давай, рассказывай, — я скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что мне плевать на его угрозы.
За моей грубостью скрывалась стратегия: выбить его из колеи. Старый Магинский уже бы на меня напал, а после этих слов он никак не реагирует. Значит, в нём ничего не осталось от того старика и им управляют.
— Зря, Павел Александрович, зря, — старик покачал головой, проводя ладонью по седым волосам. — Ведь как только император узнает, кто такие Магинские на самом деле, ты не сможешь спрятаться в нашей стране.
— И ты тоже, — парировал я. — И дура твоя.
Отметил, как дёрнулся уголок его глаза. Значит, задел за живое, когда сказал про Елизавету.