Там, после прыжка, когда вдвоем прыгали в бездну. Я ведь Милу так и не остановил, хотя мог. Понимал, что мог. Только спустя несколько минут понял, что натворил.
В нашу с ней первую встречу я увидел ее карие глаза, которые смотрели на меня изумленно, с долей испуга и любопытства. Ей же было лет десять, не больше. Возможно, все началось именно тогда. Я понял, либо брать ее за руку и никогда уже не отпускать, либо бежать и не оглядываться. Я решил, чем меньше я вижу ее в своей жизни, тем безопаснее.
Меня бесила ее правильность, идеальность, безупречность. Смотрел на ужинах и тихо раздражался. До зубного скрежета. А после отгонял от себя мысли, как вынимаю тонкую шпильку из ее волос и запускаю в них руку.
Потом так все запуталось, что разобрать было очень сложно. Мы шли словно по лабиринту и в какой-то из поворотов свернули не туда. Это был тупик.
Игра, которая вскрыла больше наших травм, обид, тайн, чем можно было представить.
Почему о важности многих вещей я начинаю понимать только, когда потерял это? Ведь Мила всегда была рядом. Даже в прыжке. Она думала, что я ее опора. Но она ошибалась. Потому что она мое все.
В эту ночь я просто бродил по улицам города. Бесцельно. Ворох мыслей был в голове."
"А рассвет я встречал напротив Большого театра – символа неосуществленной мечты Милы.
Глава 41
Мила.
Я подъезжаю к любимому маминому ресторану.
Маме всегда нравился лоск, изысканность и богатство. Причем она ценила то, что имела. Возможно, Марья Апраксина одна из немногих, кто нашел свою золотую середину среди этого разнообразия и кича.
Раз в месяц мы собираемся семьей на обед именно в этом месте. Своего рода традиция. Спустя время, не без помощи Мистера М, я поняла, что на нейтральной территории чувствую себя более уверенной.
У родителей дома я еще чувствую влияние мамы. И каждый раз ждала, что из-за неверного шага, неправильно сказанного слова, меня ожидало бы порицание. Нет, наказаний никогда не было.