Приглушенный свет, ненавязчивая легкая музыка. Можно подумать, что я действительно пришла на свидание. Сейчас мой ухажер подарит красивый букет цветов. Пусть будут нарциссы. Удивительное растения с менее удивительной историей. Он отодвигает мне стул, а я элегантно присаживаюсь на него, не забыв поблагодарить. Так было бы, если бы я осталась прежней Милой.
Но я захожу в ресторан, игнорируя вопрос хостес. И прохожу к известному мне столику. Мистер М уже сидит и ждет меня. Как всегда с кем-то общается по телефону. У него приятный голос с легкой хрипотцой.
Сажусь напротив и рассматриваю его. Темно-русые волосы с идеальной и ровной стрижкой. Серо-голубые глаза глубокие. В них таится столько мудрости, что становится страшно. Когда он смотрит на тебя, прямо в глаза, кажется, что сейчас он прочтет все, о чем ты думаешь. От этого неуютно было первое время. Но я никогда его не боялась.
Он еще несколько минут разговаривает по телефону. Я не вслушиваюсь, просто наслаждаюсь тембром его голоса, даже невольно прикрыла глаза.
– Ты как всегда в своем репертуаре, – “поприветствовала” я его.
Мистер М отключает звук и вибрацию на телефоне и кладет его экраном вниз. Он всегда так делал. Чтобы ничто и никто не помешал нашему с ним разговору. Уважение к сидящему напротив – одно из его правил. И только после всех этих нехитрых манипуляций, он смотрит на меня и, наконец, улыбается.
– А ты как всегда превосходно выглядишь.
Мистер М говорит это так, что мурашки разбегаются по телу.
Наш заказ официанту всегда один и тот же. Привычка? Нам приносят утиную грудку с брусничным соусом для Мистера М и пасту с трюфелем для меня.
– Людмила, ты же понимаешь, что для тебя я делаю исключение? – хитринки в глазах.
– Ты про ресторан?
– И про мое время.
– Иногда ты так занудничаешь.
– Зато, насколько я помню, всегда угощаю ужином.
– Теперь я буду называть тебя Мистер Щедрость, – нанизываю превосходные капеллини аль денте с тонкой стружкой трюфеля и отправляю в рот. Блаженство.
– А до этого как называла?
– Мистер М. – Он откидывается на спинку стула, но никогда не складывает руки на груди.
– Интересно. А у Глеба? Есть прозвище?
Как всегда в самую точку. Больную и нарывающую. Только он надавливает аккуратно и мягко.