Репетиционный зал отличается от сцены. Здесь даже пахнет по-другому. И мне кажется, что только я это замечаю. Здесь воздух более плотный, иногда движения даются сложнее. А на сцене все проще. Там своя атмосфера, напитанная легкостью и волшебством. Летающая пыль, как волшебные маленькие звездочки, придает силы. На репетиции я еще Мила, тренируюсь так, как учили, даже эмоции те, о которых говорят. И только в зрительном зале, когда на тебя смотрят тысячи глаз, хоть ты их и не видишь, но чувствуешь, перевоплощаешься в другого человека.
Миша сегодня странный. Когда танцуешь с человеком какое-то время, начинаешь считывать его состояние по движениям. Он может молчать, а ты понимаешь, что сейчас он нервничает: они неловкие, партнер словно боится коснуться тебя. А бывает, видишь его злость. Тогда касания рваные и жесткие. Ты уже не чувствуешь в партнере опору, и любая поддержка – это работа со своим страхом. Как сегодня.
Миша злой. Причин я не знаю. Мы не настолько близки, чтобы я могла спрашивать.
– Миша, – первая пауза, – нужно поговорить.
– Не сейчас Мила, – мы жадно пьем большими глотками воду.
– Сейчас, Миша. Я не могу так с тобой сегодня танцевать.
– Глупости не говори, Мила. Мы тренируемся и репетируем не первый день. И даже не месяц. Мои движения отлажены вплоть до миллиметра.
– Но я не чувствую уверенности в тебе сегодня. Ты… не понимаешь.
– Если что-то не нравится, разговаривай с хореографом, пусть мне поставят другую пару.
– Что? – не узнаю сейчас человека, что передо мной. И с ним я ходила в кафе? Он говорил, что я красивая, и мило улыбался? С ним я боялась перейти черту? Вот правда, сгущенка.
– Я уверен в себе. А ты, Мила, нет. В таком случае, работай со своими страхами, а не с моими мозгами."
"Я выхожу из зала, так и не ответив на его слова. Ни слова, ни гневного взгляда, что может уничтожить. Просто вышла и осела у стены.
В прошлый раз, там, в Париже, было так же. Я прикрыла глаза. Слез уже не было, боли внутри тоже. Должно было пройти, успокоиться. Как говорится, все самое сложное позади.