Две хорошенькие девочки с корзинками в руках посыпали лепестками дорогу перед Лаурой. И сама Лу выглядела такой хрупкой и невесомой, когда ступала, опираясь на руку отца."
"Эйден был затянут в светлый сюртук с золотым орнаментом, и казалось, что ткань вот-вот разойдется на его мощных плечах. Тонкая девичья ладонь в его огромной ладони смотрелась очень трогательно. Оба волновались, Ден даже сильнее. Мой большой друг не побоялся сразиться во главе отряда. Выступил против врагов, вооруженный лишь плохеньким мечом: тогда его рука не дрожала.
Церемонию вел Гарольд, специально для крусбыса подготовили высокий постамент. Похоже, наставник Эйдена совершенно не был смущен тем, что приобрел несколько иную форму. Его голос звучал уверенно, вот только я так расчувствовалась, что почти не разбирала слов.
Аид бережно взял меня за руку. Я прижалась к его плечу, стараясь запомнить каждое мгновение этого чудесного дня. Я была так рада за сестру и Дена!
– Да! – громкий бас переплелся с тихим мелодичным девичьим голосом: – Да!
Грохнул гром аплодисментов.
А потом начался бал. Музыка вальса настойчиво звала всех в круг, но первыми вышли новоиспеченные муж и жена.
– Вот уж кому не надо учиться танцевать, – хихикнула я, вспоминая наш первый танец с Аидом.
– Ты отлично танцуешь, Тэмми, – сказал муж, а потом лукаво улыбнулся. – Но всегда можешь мне довериться.
– Разреши мне пригласить на танец твою жену, – раздался негромкий голос.
Мы обернулись и увидели ректора.
– Тэм? – спросил Аид.
Я задумалась, вглядываясь в лицо отца. Он не торопил, ждал. Мне нравился его открытый, спокойный взгляд.
– Спасибо, что согласилась, Тэмми… Надеюсь, что однажды ты сумеешь меня простить… Доченька…
Я попыталась понять, что чувствую. И не ощутила ни ненависти, ни злости, лишь сожаление о годах моего детства, которые ушли навсегда. Я могла до конца жизни лелеять свои обиды, а могла просто отпустить их. Выбор за мной.
– Я прощаю, – тихо ответила я."