Что же, как я и предполагала, за ночь ничего не изменилось. И пора бы уже привыкнуть, что чудес не бывает, во всяком случае, меня они обходят стороной.
– Профессор Диам, мы к вам по поводу расписания, – особенно выделив «мы» и «к вам», Райт все-таки заставил старуху обратить на меня внимание.
Сухое, испещренное морщинами лицо, осталось безучастным и лишь едва заметный кивок, обозначил мое реальное существование. Надо же, какая щедрость!
Почему-то было обидно. Такое количество «доброты» я ничем не заслужила.
– Пойдем... те, – строгий глухой голос, лишенный эмоций, принадлежал профессору Диам.
Женщина бросила на стол лист, который усердно рассматривала до этого, и повела нас к высокому шкафу с аккуратно расставленными папками. Синие, зеленые и фиолетовые корешки пестрели на полках, храня личные дела студентов.
И одна из них, черная, с раскидистым белоснежным дубом на обложке, досталась мне.
– Здесь материал по курсам, с кем и на какой теме мы остановились, а здесь, – другая папка с красной обложкой легла на мою протянутую руку, – списки студентов.
Тяжесть каждой из них, настораживала.
– Эм... благодарю.
Не зная, что еще сказать, обернулась к Винсенту, в поисках поддержки, но мужчины рядом со мной не оказалось. Он замер у плаката на стене, и беззвучно что-то шептал губами.
На мою благодарность профессор Диам ответила сдержанным «Пожалуйста» и оставила одну.
Расписание занятий, лекции и темы...
Как же меня угораздило оказаться в такой скверной ситуации? А всеми виной желание довериться – спонтанное, безрассудное, глупое.
Мне выделили стол. В углу у самого окна, но мой собственный, где я тут же расположилась, дрожащими пальцами открывая одну из папок.
Общие предметы одинаковы для каждого факультета, вплоть до четвертого курса. В них входят: география, справочник по расам, мировая история и законы общественности.
И еще очень важно – разве может один человек настолько хорошо разбираться в таком количестве предметов? Вряд ли, если только не обладает феноменальной памятью, что ко мне не имеет никакого отношения.