В карету мы усаживались в гнетущем молчании, в такой же тишине ехали до дома главы города, и только когда возница остановил бодрый бег лошадей, Лестер произнес:
– Аделия, вам лучше остаться здесь.
Я не сразу отреагировала на это, в высшей мере, наглое заявление, а когда открыла рот, то меня перебил Винсент:
– Я согласен с Лестером.
Перевела возмущенный взгляд на Райта и едва не захлебнулась собственным возмущением:
– Вы что? Сговорились? Я не останусь здесь!
Нет, только не так. Я готова постоять за их спинами, не ввязываться в разговор, но остаться здесь.
Винс взял меня за руку, явно намереваясь успокоить и пообещать, что они скоро вернутся, но Лестер начал первым, не сдерживая раздражения:
– Вы можете препираться здесь, сколько вам вздумается, но пока этим «балаганом», – он неопределенно взмахнул рукой, имея в виду, то ли нас с Райтом, то ли весь городок в целом, – заправляю я, мне и отдавать приказы!
Что же.
Винсент сжал мою руку, призывая к молчанию, но глядя на Хайда, спорить совсем не хотелось. Кажется, произнеси мы сейчас хоть что-то против его умозаключений, он не погнушается и магией воспользоваться.
– Все все поняли? – не сбавляя оборотов, переспросил Лестер, и мне пришлось кивнуть. – Вот и отлично!
Через минуту я осталась одна, хорошо еще, что они не додумались запереть снаружи дверцу, иначе я ничем не отличалась бы от преступницы, томящейся в тюремной камере.
Ожидание... Неизвестность... Мысли одна страшнее другой... Вот чего я боялась куда сильнее запертых дверей. Лестер сказал, что стражи уже окружили дом и не дадут никому уйти, при условии, что этот кто-то там вообще есть.
Я прикрыла глаза и постаралась отвлечься хотя бы на мгновение, но грохот разбитого стекла заставил подскочить со своего места и броситься вон из кареты, несмотря на обещание никуда не выходить, что бы ни случилось.
Аллея, что тянулась от особняка извилистой тропинкой, была подсвечена яркими фонарями, но никого, кто бы бежал по этой аллее я не увидела. Совсем.
– Аделия! – громкий крик Винсента отвлек меня, и стоило мне только посмотреть на бегущего в мою сторону мужчину, как что-то, или кто-то врезался в меня с невероятной силой.