Вот только следующий вопрос заставил вспыхнуть от стыда:
– Я ждал тебя в столовой на обед, очень хотел послушать «забавную» историю, а ты так и не пришла.
И в голосе звучит обманчивое расстройство. Издевается. И испытывает при этом удовольствие.
– Я... – замялась, растерянно теребя в руках край кофты, – была занята.
Действительно, чем не оправдание? Уважительная причина, между прочим! Или почти уважительная.
– И чем же?
Винсент явно не желает мне уступать. Будто специально выводил из себя, чтобы я сорвалась и высказала ему что думаю и о студенческих выходках, да и о его тоже.
– Не думаю, что обязана перед вами отчитываться! – проговорила сдержанно, намеренно подчеркнув официальный тон.
Опять усмехнулся, отступил, давая пройти, но в спину все же бросил:
– Если станет совсем худо, обращайся, помогу."
"А вот это вряд ли. В конце концов, пора бы мне уже повзрослеть, и научится самой решать свои проблемы. Эта мысль мне настолько понравилась, что в комнату я входила, улыбаясь, совсем позабыв о злости.
Глава 9
В эту ночь я спала сном младенца – переживания и напряженное ожидание неизбежного отошло на второй план. Здраво рассудила – если уж все так плохо, то к чему эти мучения?
А утром все пошло совсем не так, как я рассчитывала. Впервые в жизни проспала! Семь лет в качестве студентки ни разу не опаздывала ни на одну лекцию, а тут второй день в качестве преподавателя и такой конфуз.
Неслась по коридорам, сбиваясь с шага, несколько раз роняя исписанные листы. Остановилась только перед дверью, чтобы отдышаться и войти к ребятам, как ни в чем не бывало. Пригладила волосы, одернула блузку и юбку, досчитала до десяти. В конце концов, что это я разволновалась? Десять минут – это не так много на самом-то деле.
В аудитории, ожидаемо, было шумно, и первый курс не сразу заметил, что больше не предоставлены сами себе. Пришлось прокашляться и громко произнести:
– Светлого утра, уважаемые студенты!
Гомон голосов стих.
– Светлого утра, профессор Лоусон.
Ожидая какой-нибудь гадости, шуточек и чего-то подобного, прошла к своему столу, но молчание нарушало разве что тиканье минутной стрелки на старых часах над идеально чистой доской. Хм...