Говорить о выходке студентки не хотелось, трудно, знаете ли, признаваться в своей несостоятельности. Ведь не смогла справиться с наглой особой, хотя должна была, ведь преподавательница я, а не она.
– Тебе неудобно, – попыталась отстрочить свою исповедь еще на мгновение.
– Ничего страшного, – с легкостью отмел аргумент и первым предположил: – Это сделала Тиана?
От удивления широко распахнула глаза. Вот уж не думала, что он первым делом вспомнит о ней.
– Нет, – покачала головой, и стиснула зубы, почувствовал жжение на место ушиба.
– Кто тогда?
– Мика, – призналась обреченно.
Пришел его черед удивляться:
– А ей-то ты что успела сделать?
Прозвучало так, будто... Да, будто я намеренно в академии задираю всех.
– Не знаю, – буркнула недовольно, и сипло зашипела.
– Что? – тут же встрепенулся профессор. – Больно?
Нет, больно не было, скорее я испытывала дискомфорт и дикое желание почесать ногу.
– Ничего, это действие мази, скоро пройдет, – мое объяснение его не устроило: – Я добавила в нее несколько новых ингредиентов, и теперь ее действие довольно специфическое.
– Зуд.
Теперь в его глазах блеснуло понимание.
– Так что там с Микой? – вернулся к неприятной теме и... Мне пришлось ему все рассказать.
Глава 14
Я ждала, какой угодно реакции: что он разозлиться, убедившись в моей некомпетентности, или наоборот рассмеется в лицо, по той же причине. Но мужчина лишь посмотрел на меня светлыми, как ясное весеннее небо, глазами и покачал головой:
– Думается мне, что ты родилась не под той звездой.
– Возможно, – пожала плечами, легко соглашаясь.
Звездам в моей жизни отведена особая роль, здесь он прав.
– А неприязнь Мики легко объяснить, – профессор скривил губы в подобие улыбки. – Пару лет назад она пыталась поступить в столичную академию, но не прошла первичный отбор, и ей пришлось вернуться сюда, считай, что с позором.
Пришел мой черед качать головой:
– Я-то здесь при чем?
– Как? – Райт наигранно удивился. – Неужели не догадываешься?
Он все веселиться, потешается надо мной.
– Догадываюсь, – недовольно насупилась. – Но логики в ее поступках все равно не вижу.
Винсент как-то подозрительно покосился на меня:
– Я разве что-то сказал о логике?
Ах, ну да, как я не подумала – логика и Мика понятия несовместимые.
На его вопрос не ответила и между нами повисла неловкая пауза. Ничего не нарушало тишины, разве что шелест листвы за окном, да неспешный ход часовой стрелки.