Девушки переглянулись и пожали плечами.
– Как прикажете, госпожа, так и сделаем, – откликнулась младшая.
Я кивнула и, поманив за собой Руди, указала ему во внутреннем дворе, где можно натянуть верёвки для сушки белья. А после забежала в дом, чтобы забрать чай. Карла не подвела, даже начала собирать всё на поднос. К чайничку я подставила две чашки, сахарницу и, подумав, добавила блюдце с пирожными. Должны поднять настроение девчушке. Заодно проверю свою силу воли.
Блондинка сидела на том же месте, где я её оставила.
Улыбнувшись девушке, я опустила поднос на стол и начала переставлять посуду с него. Она тут же кинулась суетливо помогать мне. Отставив поднос на другой стол, я присела на стул напротив.
– Угощайся, не стесняйся, – предложила я, разливая чай по чашечкам. – Я – Аннет Дюран. А тебя как зовут?
– Амалия Креспен, госпожа, – со слабой улыбкой ответила она.
– Да ты присаживайся и чай пей, – нетерпеливо поторопила её. И демонстративно глотнула чая. Амалия тут же последовала моему примеру.
– Мята? – уточнила она, втягивая носом аромат. Я кивнула, и она сделала несколько глотков. Я чуть подвинула пирожные к ней поближе, но Амалия явно стеснялась угощаться. Я тяжко выдохнула и, взяв корзиночку с фруктами в креме, сделала крошечный укус.
– Так что случилось с твоим домом? – уточнила я, наливая девушке новую порцию чая. Амалия тут же повесила нос.
– Выгнали меня, – прошептала она, опуская взгляд. – Навсегда.
– Кто? И за что? – негромко спросила я.
– Отчим, – негромко ответила девчушка и отставила недоеденное пирожное на блюдце. – Я… я… беременна, – выдохнула она и зажмурилась.
И если жила с отчимом, значит она не замужем.
– А мать что сказала? – уточнила я бесстрастным тоном.
– Наверное, она согласна с решением отчима, – Амалия пожала плечами деланно безразлично. И совсем глухо закончила:
– Мне даже сумку не дали забрать.
– Отец ребёнка?
– Исчез задолго до того, как я узнала о плоде.
Ясно. Поматросил и бросил. Амалия – весьма симпатичная девушка. Этакий нежный цветочек. Я перевела взгляд на её руки: не белоручка. А значит, к труду привычна.
– Какой срок?
– Полтора месяца, – негромко ответила она.