Это привело меня к настоящему моменту. Голой, на смятой постели, уставившейся в потолок и пресыщенной. Кейд устроился рядом со мной, притянув меня к себе. Я мгновенно прижалась к изгибу его плеча, водя пальцем по его татуировкам.
— Гвен.
— Хммм, — рассеянно промычала я, отвлеченная его татуировками и телом.
— Нам надо поговорить.
— Ладно, — пробормотала я все еще рассеянно.
— Расскажи мне о том, что с тобой произошло, — хрипло произнес он, будто ожидая чего-то ужасного. И правильно, ужасы только начинались.
Я оцепенела. Я знала, что он это почувствовал, потому что начал нежно гладить меня по спине.
— Что произошло такого, что вызывает страх, который я вижу в твоих глазах? Что заставляет тебя впадать в панику, когда парни подходят слишком близко? Что заставило тебя сказать те слова на пляже? Что оставило на тебе эти шрамы? — Он легонько провел пальцем по шраму на моей щеке, свидетельству того, как кольцо разорвало мне кожу, затем по животу, где врачи сделали надрез, чтобы остановить внутреннее кровотечение.
Ядовитые воспоминания, которые отравили бы то, что у нас было, свернулись в животе. Я не могла быть счастлива ни на секунду без того, чтобы это не съедало меня, Кейд это заметил, и, узнав ужасную правду и бросит меня. Ему, вероятно, не захочется быть с такой, как я. Сломленной, покрытой шрамами и грязью.
Он стиснул челюсть, но взгляд был нежным. Я видела, что он испытывал гнев, даже еще не зная, что на самом деле произошло.
— Кейд, — прошептала я прерывающимся голосом.
— Не лучше, Гвен, — твердо заявил он. — Мне нужно знать, чтобы я мог начать исцелять тебя. — Серые, полные решимости глаза остановились на мне.
Меня будто ударили в живот.
Исцелять меня?
Он знал, что я сломлена. Значит, у меня не было ни шанса на то, что он оставит все, как есть. Глубоко вдохнув, я приготовилась. Я посмотрела на его лицо, на покрытую темной щетиной твердую челюсть. Изо всех сил старалась встретиться с ним взглядом, я должна была напоследок запомнить его, прежде чем он наполнится жалостью и отвращением.
— Я переехала в Нью-Йорк в двадцать один год. Всегда знала, что хочу туда, с самого детства говорила всем, что буду жить в Нью-Йорке. Точнее на Манхэттене. Жители маленького новозеландского городка, на самом деле, не знали, что на такое ответить, поэтому, в основном, отмахивались от меня, никто из них не уезжал так далеко.