Руки помою, обезболю тебя, — строго произнес и направился в ванную комнату.
— Илья Муромец, перестань рычать на девушку, — произнесла негромко Саша, проходя мимо меня.
Ничего не ответил. Бесполезно спорить с девушками, этот урок усвоил еще в детском саду. Мне теперь нужно какое-то время, чтобы успокоиться. Приеду домой, спущу пар в тренажерном зале.
Мелкая не виновата, что не думая бросилась спасать человека. Другая бы на ее месте отбежала в сторону, закрыла бы глаза и визжала на весь институт, а у этой стальные нервы.
Вернувшись в гостиную, застал такую картину — Ева лежит на животе, штаны чуть-чуть приспущены с одной ягодицы.
— Задницу оголи! Мне тебя в поясницу колоть?
— Я могу и без укола обойтись, — пробурчала она куда-то в кожаную обивку.
— Какая ты терпеливая я уже знаю, не нужно больше демонстраций. — набрав шприц, подошел к девушке. Стянул штаны как надо, смазав спиртовой салфеткой участок кожи, хлопнул ее ладонью по другой ягодице.
— Ай! — вскрикнула она, скорее от неожиданности, чем от боли.
— Терпи!
— А сказал даже не почувствую! — бубнила недовольно Ева.
— Хочешь, поцелую, чтобы залечить место укола? — засмеялся я, вытаскивая иголку.
— Обойдусь, доктор Воронов! — Мелкая натянула штаны и хотела встать, но резко опустилась назад, не издав при этом ни звука. Я не успел ее остановить! Ева спрятала лицо в сгибе локтя, о том, что ей больно говорило лишь учащенное дыхание.
— Лежи, не пытайся сама встать! — Надев колпачок на иглу, отложил его в сторону. Подошел к дивану, аккуратно перевернув, поднял ее на руки. — Ты прекратишь геройствовать? Или на тебя смирительную рубашку надеть и к кровати привязать, до полного выздоровления?
Мелкая не ответила. Опустившись вместе с ней на диван, поцеловал ее, коснувшись лишь уголка губ. Равнодушным рядом с ней я оставаться не мог, но сегодня весь день запрещал себе даже думать о сексе.
— Отпустило?
— Угу. — положила она голову мне на грудь. — Саша может войти, — тихо проговорила она.
— Ну и что?
— А я сижу у тебя на коленях в неприличной позе.
— Ничего неприличного я не вижу. Поза, как поза, — подшучивал над ней, но говорил спокойно и твердо, чтобы она не поняла.
— Сидеть на коленях своего преподавателя — неприлично.