— Кажется, вчера мы договаривались быть откровенными друг с другом, Айвелин, — он наклонился чуть ближе, и в его интонации появилось что-то опасное.
А следом он показал свою ладонь с точно таким же порезом от ножа для писем.
Он все знает. Ему известно о связи!
— Ох, прошу прощения! Дверь была открыта и…
Позади зазвучал знакомый женский голос, и я тут же отпрянула.
Поспешно перевела взгляд в сторону двери. У входа стояла удивленная служанка, рассеяно комкавшая белый фартук.
— И… Я не знала, что вы здесь, сьер Райвен… Ужин готов.
Он даже не вздрогнул, все так же глядя мне в глаза, будто нас и не застали врасплох.
— Накрывайте на двоих. В столовой. — Скомандовал он.
— Я могу поужинать на кухне… — тихо выдохнула и поспешно спрятала руку за спиной.
— Вы моя гостья, — перебил он, натягивая рубашку. — Незачем вам есть со слугами. К тому же, полагаю, нам есть что обсудить.
26
Перед ужином я переоделась в свежее платье, старательно оттягивая момент появления перед сьером Райвеном. Потратила слишком много времени на выбор, но все равно остановилась на самом простом из возможных.
Собрала волосы в аккуратный узел, стараясь придать себе видимость спокойствия, но руки предательски дрожали, когда я завязыввала ленту.
Как давно он знает? Что именно понял? Знает ли о Тьме? И что, пресветлая богиня, он от меня хочет?
Прямо сейчас видимо, узнаю ответы на эти вопросы.
Путь до столовой занял, может быть, полминуты, но казался бесконечно длинным.
И вот я замерла на пороге столовой, ощущая себя мышкой, загнанной в ловушку, с которой хотел поиграть черный кот с янтарными глазами.
Служанка, бросила на меня испуганный взгляд, и продолжила расставлять блюда на столе. Аромат жареного мяса и пряностей витал в воздухе, и мой желудок болезненно сжался, напоминая о том, что обед был очень давно.
Сьер Райвен уже был в комнате, тоже переоделся. На этот раз на нем была светлая рубашка, волосы слегка влажные, будто он успел принять душ. Он стоял у стола, держа бокал с напитком рубинового цвета в руке, и только повернул голову, когда я вошла
— Проходите, Айвелин, — голос был все так же спокоен, но в этой спокойной манере чувствовалась стальная уверенность. — Присаживайтесь.