Смазано, судорожно. А потом начинает вырываться по-настоящему. Извивается, лягается, пытается вцепиться в меня ногтями и расцарапать лицо. Реально верит, будто я ее отпущу. Наивная. Еще надеется освободиться, не принимает собственное будущее всерьез. Ну ничего, нам теперь спешить некуда. Я все объясню. Покажу наглядно. Долго и со вкусом. Мощно, размашисто. На всю, блять, длину. Покажу так, что голос сорвет. Затрахаю до воплей и судорог. Я ее накачаю семенем до отказа. Помечу изнутри и снаружи. Сам не знаю, как умудряюсь обуздать животный порыв и не наброситься на нее прямо тут.
– Эй, мужик, ты чего? – рядом возникает левый хмырь. – Быстро отвали от девчонки. Она явно тебе не рада. Пусти ее. Слышишь? Ты чем так круто обдолбался? Глаза стеклянные.
Упырь лезет под руку. Сам нарывается. Грабли вперед тянет. Освободитель херов. Пробует мое у меня отобрать.
Я вырубаю его с одного удара. Врезаю башкой по его башке. Придурок валится вниз, а ни черта не чувствую, только морщусь, когда раздается женский визг:
– Полиция! – орет какая-то тетка.
Я даже не оборачиваюсь. Некогда.
– Глеб, ты совсем обезумел? – бормочет моя девочка. – Зачем набросился на человека? Ты что себе позволяешь? Очнись! Прекрати меня зажимать. Я все равно с тобой не останусь. Силой не удержишь.
– Вот и проверим, – хмыкаю. – А ты чего так распереживалась? Знаешь того ушлепка?
– Я вижу его впервые, – выпаливает. – Неужели ты не понимаешь, что нельзя вот так нападать на людей?
– Самозащита, – отрезаю. – Урод первый полез.
– Ты переходишь все границы.
– Разве? – усмехаюсь. – Не заметил.
Выхожу на улицу, заталкиваю мою девочку в тачку, пристегиваю ремнем и дверь захлопываю. Пульс так по вискам бьет, что ни черта не слышу. Смутно различаю мужские голоса, на автомате улавливаю обрывки фраз.
“Предъявите документы”, “похищение”, “незаконно”.
Я оборачиваюсь и вижу двух ментов, которые по ходу пытаются призвать меня к ответу, поясняют, как сильно я виноват. Ну пиздец. Прямо парад клоунов.
– Резник, – говорю я.
– Назвать фамилию мало, покажите паспорт, – один мент никак не желает униматься.
Зато второй молчит, затылок ладонью трет. Понимает все, суть выхватывает, пусть и не сразу.
– Пойдем, – хлопает напарника по плечу.
– В смысле? Он же…
– Пойдем, я тебе потом объясню, – рычит, а потом ко мне обращается и даже улыбку выдавливает: – Приятной вам дороги, Глеб Александрович.
Я долго Лику искал. Дурел. Иногда заставлял себя отвлекаться, чтобы совсем не перемкнуло.