Я бы хотел, чтобы это был блеф. Очень хотел. Но понимаю, все так и есть.
– Какой же ты уебок, – говорю, что чувствую."
"– С твоим мнением я уже ознакомился на стене подвала, – сухо заключает Волков. – Благодарю за то, что указал на бреши в системе безопасности. Досадные мелочи уже исправлены. Насчет подобных выражений, то они недопустимы в обществе приличных людей. Впредь обращайся ко мне “Александр Александрович” или “Ваше сиятельство”.
Надо ли говорить, что я обращаюсь к нему как угодно, но только не так? Забываю, что рядом Тамара.
Рожа Волкова вытягивается. И я вижу – зацепило. Проняло. Это подстегивает продолжать дальше. Но потом все обрывается.
– В машину его, – распоряжается князь, а сам задерживается в палате с Тамарой.
Напрасно я вырываюсь. Охранники все равно выводят меня за пределы клиники и отправляют в тачку.
– Тебе повезло, что я не сторонник телесных наказаний для тех, кто не достиг совершеннолетия, – говорит Волков, когда усаживается рядом со мной на сиденье и машина трогается с места.
– Тебе тоже повезло, – отвечаю и глаза не отвожу.
Пусть своих детей строит. А мне он – никто. Посторонний тип. Но конечно, я вижу, что так просто от него не избавиться. Деньги, власть.
Волков мрачнеет. По ходу его бесит, что страха во мне ноль. Привык, как другие перед ним стелятся и дрожат. Но со мной трюк не проходит. Сперва он реально напряг, теперь я привык.
Я не оставляю попыток свалить. Не сразу, но все равно пробую. Выжидаю, присматриваюсь, ищу пути.
Меня находят. Всегда возвращают обратно. Дальше дома ускользнуть не выходит. Даже за воротами не оказываюсь.
Но я не сдаюсь. Пару раз даже за рулем оказываюсь. Водить не так и сложно. Не понимаю, почему права мне положены только через кучу лет. В двенадцать я прекрасно справляюсь с управлением, лихо наворачиваю круги. Охранники с трудом умудряются меня перехватить и заставить притормозить.
Баловство. Я согласен. Но иногда хочется всех вокруг позлить. Только это меня и развлекает. Вижу, как Волкова корежит и продолжаю.