Чтобы ей так ответить?! Да что же она должна сделать, чтобы получить такую реакцию? Ну я ее тогда, конечно, успокоил, но на ус намотал.
Дубинина метила на место заведующего отделением. Я мог бы ее назначить. Наверное. Но что-то меня останавливало. Она была неприятной. Нельзя так о женщинах говорить, но вот как раз таки женщина она очень красивая. Но и только. Разговаривала свысока, и со мной тоже. Фамильярничала. Постоянно как бы намекала на свою исключительность. Помилуйте, какого черта?
Вскоре вышла из декрета Саша Долецкая.
– Дубинина ей завидовала? – спросил Гуров.
– Именно. До такой степени, что пускала в ход самые низкие способы добиться своего.
– Какие именно?"
"– У нее вошло в привычку каждый день приходить ко мне и рассказывать о Саше. Вернее, о ее промахах. О том, что она опоздала на пять минут, что потеряла карты, что накричала на пациентку, что закончила прием раньше времени. Все эти наветы нельзя было проверить. Дубинина утверждала, что карты нашлись, а обиженную пациентку она лично упрашивала не писать жалобу в управление здравоохранения.
– Фамилию пациентки она, конечно, назвать не смогла, – усмехнулся Гуров.
– Разумеется. Раз за разом я убеждался в том, что под моим носом происходят нехорошие вещи. Бездоказательные. Я даже пригрозил Дубининой выговором за то, что она торчит у меня в кабинете вместо того, чтобы заняться делом, и она помаленьку угомонилась, но ненадолго. Вскоре я узнал, что она повздорила с Долецкой в регистратуре, а там же люди, уши… И я вызвал к себе Сашу.
– А почему не Дубинину?
– На нее я каждый день смотрел в своем кабинете, зачем увеличивать количество просмотренного? К тому же я прекрасно знал, что все мной сказанное она пропустит мимо ушей. Так вот… Саша. Поговорил с ней, я предложил ей перевестись в наш филиал. Самый ужасный совет… Но вместо этого она положила на стол заявление об уходе по собственному желанию. Объяснила, что устала.