Осторожно, стараясь не шуметь прилег на кровать и обнял ее, подтягивая спиной к своей груди. Девушка томно вздохнула, и что-то пробормотав, доверчиво прижалась попкой к его паху.
Зашипев от пронзившего его возбуждения, Салех осторожно положил ладонь на грудь под тонкой тканью платья и слегка сжал. От этой ласки, Стефиана снова сладко простонала и выгнулась еще сильнее, вдавившись в мужское тело.
Отведя белоснежные волосы в сторону, мужчина провел языком по тонкой шее, оставляя влажную дорожку и прихватил губами кожу возле ключицы.
– Моя красавица, – пробормотал он, отводя платье и освобождая плечо. – что же ты со мной делаешь…
Еще не до конца проснувшись, гибким движением девушка повернулась к его лицу и прошептала:
– Расскажи мне, Салех, что я с тобой делаю.
– Сводишь с ума, заставляешь забыть обо всем на свете, вызываешь желание без конца любить тебя, моя леди. – голос принца прерывался поцелуями, сладко патокой растекавшихся по ее шее и груди.
Нетерпеливые руки уже стягивали с нее платье, освобождая полную грудь со съежившимися в желании сосками.
Она потянулась к нему, обнимая за шею и запуская пальцы в волосы. Стефиана видела, как тяжело ее мужчина переживал известие о том, кем является его мать, и пыталась своей нежностью облегчить боль в его сердце.
Она прижалась к нему грудью, потом бедрами, не сдерживая прерывистого дыхания. Гладила его скулы, подставляла губы и язык под его поцелуи, и сама целовала, чувствуя как сладкая спираль все туже и туже закручивается внизу живота.
– Иди скорее ко мне. – позвала она, нетерпеливо потянув на себя тяжелое тело мужчины, когда от его ласк уже не было сил сдерживаться. И когда долгожданная тяжесть накрыла ее собой, не сдержала долгий стон удовольствия.
– Салех, прошу, хочу тебя… – губы сами бессвязно шептали его имя, а тело все подавалось и подавалось навстречу его длинным, ритмичным толчкам, доходящим, казалось до самых глубин не тела, а души.
Дрожащие пальцы вцепились в его плечи, стискивая и царапая. Ноги, сжимающие его бедра тряслись от напряжения, пока по телу прокатывались горячие спазмы, а из груди рвались мучительно-острые стоны удовольствия. Переждав ее наслаждение, мужчина снова начал двигаться, еще быстрее и глубже вколачиваясь в принимающее его податливое женское лоно, пока по его телу не прокатилась дрожь наслаждения, срываясь с губ низким стоном.