Несмотря на то, что знал обо всех ее преступлениях, и о том, как упорно она пыталась убить его женщину, сейчас перед лицом её смерти принц не чувствовал к Дильфари ненависти.
Она была его матерью, пусть не родной, но единственной, кто жалел его, когда он ранился в детстве. Кто помогал подняться, когда он падал. Дильфари всегда была тем, кто давал ему мудрые советы и хранил его детские секреты. Кто сутки напролет сидел у его кровати, когда в шесть лет у него случился первый оборот, прошедший не так, как должно.
– Дильфари сама захотела этого, сын. У нее на шее был кулон с каплей яда бергасской кобры, и сегодня утром она приняла его. – король с сожалением смотрел на принца. – Ее похоронят с почестями, положенными матери наследника. Оставим ее, пусть служанки приготовят Дильфари к погребению.
– Ваше величество, могу я попросить вас о беседе? – от колонны отделился князь Ингир, поджидающий короля возле его покоев.
– У тебя что-то важное, князь? – король чувствовал себя усталым и не хотел никаких разговоров.
– Да, ваше величество. Князь Тамир, мой дядя, умирает.
– Я знаю. Что ты хочешь от меня?
– Мне нужна информация о ребенке, которого князь оставил в вашем королевстве. И еще один вопрос…
– Начни с еще одного вопроса, Ингир. – велел Гердин, когда за ними закрылась дверь кабинета.
Ингир выпрямился, и глядя в глаза королю, сообщил:
– Дашия.
– Дашия моя дочь, артефакт подтвердил родство крови. Но она родилась не драконом и не может чувствовать свою пару. И если ты ей не нравишься, то даже не подходи ко мне с этим вопросом. – Гердин нахмурился, и без перехода спросил: – Что ты хотел спросить про ребенка Тамира?
Ингир сжал кулаки, обуздывая гнев на ответ короля. Затем с трудом выдавил:
– Я ищу единственного прямого наследника своего дяди. Артефакт показал, что ребенок живет где-то в вашем королевстве.
– Ребенок? – Гердин задумался, затем ответил: – Отложим этот вопрос на два дня, Ингир. Завтра утром мы похороним Дильфари, а потом состоится суд над всеми, кто виновен в покушении на моего сына и похищении его жены. А теперь иди.
Оставшись в одиночестве, Гердин долго сидел, уставившись в одну точку, а затем вызвал Сатура.
– Сядь, мой мальчик. – король указал на кресло. – Я хочу поговорить с тобой о твоем отце.