Но, рано или поздно, тебе надоест соблазнять и терпеть, и ты возьмешь меня против моей воли, ведь так, Салех?
Принц молчал, а Стефиана продолжила:
– У меня нет никакого выбора, только стать новой игрушкой в твоем большом гареме, Салех. Лишь помни – получить мое тело тебе будет очень легко. Получить мою душу сможет только достойный.
Салех вдруг резко перевернул девушку на спину и навис над ней. Глаза принца больше не были серыми – снова ее обжигал хищный янтарь.
– Стефиана, твои слова ранят больнее меча из драконьей стали, оставившего шрамы на моем теле.
Я могу взять тебя в любой момент, и ничто не может мне помешать. Ничто и никто, Стефи-ана, кроме тебя самой. Я ведь говорил, что не сделаю этого против твоей воли. Но в твоем сердце слишком много ненависти, чтобы поинтересоваться, есть ли душа у меня. Слишком много презрения, чтобы поверить, что кроме вожделения, я могу чувствовать еще что-то.
Глаза девушки расширились – именно эти слова прозвучали в ее недавнем сне. Но откуда Салех может их знать? Неужели это правда, и она видит только то, что хочет видеть?
Под сердцем заныло, и Стефи моргнула, отгоняя неприятное чувство.
– Тогда отпусти меня, Салех. Если у тебя есть сердце, верни меня в Иверию к моим подругам.
– Зачем, Стефиана? Чтобы там тебя выдали замуж, как распорядился король Эргениан? Эта участь лучше, чем быть со мной?
– Там у меня будет хоть какой-то выбор.
Мужчина долго всматривался в ее напряженное лицо. Потом с трудом заговорил:
– Я не могу отпустить тебя, Стефиана, сейчас это выше моих сил. Но я обещаю, что через год верну тебя в Иверию, если ты по-прежнему будешь этого желать.
Его глаза опасно блеснули, когда на лице девушки расцвела радостная улыбка:
– Но не рассчитывай, Стефи-ана, что я прекращу попытки завоевать твое сердце и соблазнить твое тело.
Глава 21. Браки заключаются на небесах, но земной штамп загса все портит"
"Фарида маялась возле входа в лавку Шиадары, никак не решаясь войти внутрь. Несколько раз бралась за дверное кольцо, чтобы потянуть и открыть дверь, но каждый раз отдергивала руку.
Лицо под вуалью, скрывающей уродливые шрамы, покрылось испариной и начало чесаться, как всегда, когда она нервничала.