В первый миг поручик смятенно подумал, что все же влип, но тут же сообразил, что это касалось не его персонально, а всех прочих тоже. Весь поток автомобилей, двигавшихся в четыре ряда, остановился. На широкой улице, пересекавшейся с той, по которой они двигались, тоже суетились городовые, махая белыми жезлами, принуждая машины свернуть к обочине и освободить середину дороги.
— Его величество… — с несказанной почтительностью произнес водитель, кивнув в сторону перекрестка.
Савельев и сам видел уже, в чем дело. По осевой линии, не особенно превышая дозволенную скорость, проехала полицейская машина, разбрасывая вокруг вспышки алого света от двух установленных над лобовым стеклом красных круглых фонарей. Следом с некоторой даже величавостью ехал кортеж из полудюжины длинных лимузинов, угольно-черных, сверкавших лаком, хромированными деталями и чистейше вымытыми стеклами.
Поручик нехорошо прищурился, словно смотрел поверх ствола винтовки на какого-нибудь супостата, помянутого в обычном воинском уставе внешнего либо внутреннего врага.
Обостренным зрением он прекрасно видел, как за окном переднего лимузина прямо-таки полыхнул знакомый огненный взгляд, свойственный особенно сильному альву. И во второй машине они, и в третьей есть, и даже в четвертой с развевавшимся на крыле флажком — сине-бело-красный с затейливым золотым вензелем, несомненно, штандарт здешнего государя.
Вот так, изволите видеть — их и в свите монарха полным-полно…
Нехорошие случайности и совпадения прямо-таки косяком идут. А потому лишь укрепляются подозрения, что дело тут не в случайности, а в некоем зловещем плане, к несчастью, увенчавшемся успехом. Если бы он не был в Аунокане, сам не столкнулся с кое-чем крайне схожим...
…Слежку он обнаружил, когда они ехали верстах в двух за городской чертой.
Увиденное очень не понравилось. Метрах в двухстах за ними, подозрительно выдерживая постоянную дистанцию, двигалась пара тускло-желтых огоньков — это шла машина с включенными подфарниками, отчего-то не зажигавшая фар.