Она приблизилась к раненому, не обращая внимания на то, что высокий рыцарь насторожился и сделал едва заметное движение, словно хотел ее остановить.
- Я не бросаю слов на ветер, когда говорю, что умею врачевать.
Уверенность, прозвучавшая в ее словах, заставила Балфура отступить, но он тут же нахмурился. Ему претило, что он так легко послушался женщину, к тому же не очень-то мудро с его стороны сразу же довериться незнакомке. Она без сомнения была прекрасна, от непослушных волос цвета воронова крыла до маленьких, обутых в сапоги ступней, но Балфур твердо решил не поддаваться очарованию прелестного личика.
- Я сэр Балфур Мюррей, лэрд Донкойла, а этот человек – мой брат Найджел, - произнес он, наклонившись так, чтобы видеть каждое движение ее бледных тонких рук, и положив ладонь на рукоять покоящегося в ножнах меча. – Он был ранен, когда враги хитростью и обманом заманили нас в ловушку.
Мэлди осмотрела раны Найджела, пытаясь быстро сообразить, чем можно ему помочь . Мысленно проклиная то обстоятельство, что под рукой у нее не было самого необходимого, девушка ответила:
- Меня никогда не переставало удивлять, почему одни люди ждут от других, что те будут сражаться честно. Если бы вы проявляли немного больше осторожности, то, возможно, не теряли бы так много людей.
Она брезгливо поморщилась, быстро убирая с ран грязные тряпки.
- Нет ничего удивительного в том, чтобы считать, что человек, получивший почетное звание рыцаря, будет поступать подобающим образом."
"Балфур нахмурился, когда она издала тихий, но полный глубочайшего презрения звук. В этом еле слышном вздохе угадывались все ее чувства: злость, горечь и полное неуважение. Хотя ее грубое черное платье выдавало в ней женщину низкого происхождения, она не проявляла никакого почтения к его высокому положению, да и, судя по всему, к любой знати вообще.
Он пристально наблюдал за тем, как девушка промывает раны Найджела и перевязывает их, чтобы остановить кровотечение. Брату вроде бы стало лучше, и Балфур решил, что она не зря утверждала, что умеет врачевать. Казалось, словно одного ее прикосновения было достаточно, чтобы облегчить боль.