Агата с Игорем и малышом занимали три кресла в первых рядах салона. Но один из пассажиров, пожилой, тучный мужчина, попросил пересадить его, что-то там или кто-то не устроили его на собственном месте. И поскольку все места в самолете оказались занятыми, стюардесса, не разобравшись в вопросе, просто привела гражданина и указала на пустое кресло рядом с Агатой.
– Вот, пожалуйста, присаживайтесь сюда, – сказала она.
– Нет, не пожалуйста, – возразила Агата. – Это место занято, у нас на него есть билет.
– Посадка окончена, и раз ваш пассажир не явился, место считается свободным, – объяснила стюардесса, натянуто улыбаясь.
– Наш пассажир на рейс пришел, вернее, его принесли, – улыбалась ей открыто и светло Агата, не заводясь в ответ, и указала на Левушку, крутившегося у нее на коленях.
– Билеты на детей продаются только с двух лет, – не поверила стюардесса, напрягаясь пуще прежнего.
– Мы купили билет по полной стоимости, и не на ребенка, а на меня, – спокойно объяснила Агата и, чтобы избежать дальнейших выяснений, полезла в сумочку, достала и предъявила свои билеты.
– Да, все верно, – заметно загрустила стюардесса, вернула билетные бланки Агате и обратилась к Игорю, не забыв дежурно улыбнуться: – Тогда, может, вы уступите свое место мужчине?
– Нет, – односложно, без эмоций ответил Югров.
– Простите за беспокойство, – не забыла извиниться она.
«Одна-а-ако, – подумалось Агате, всмотревшейся с большим интересом в соседа. – А вы, Игорь, неизвестный мне Батькович, оказывается, товарищ ох какой непросто-о-ой»."
"Так произнести одно-единственное слово, выразив отказ, или скорее приказ, дано только человеку, умеющему руководить людьми и принимать сильные, ответственные решения.
Это, кстати, тоже надо уметь – игнорировать.