Женщины взвизгнули и прижались друг к другу. Ведь даже паладины никогда не показывали своим жёнам открытого магического огня. Самое большое — фитиль пальцем могли поджечь. Остальное было под запретом. А тут я, тощая, не прошедшая ни суда, ни испытаний женщина, взращивала в руках огненные шары!
— Не бойтесь, я не дам вам погибнуть!
Я направилась к выходу, отворила дверь и оказалась на улице: морозный ветер гулял на просторе площади. С неба, выхваченные светом моего огня, летели густые снежные хлопья.
Было темно и из тьмы, окружившей меня, вырывались истошные крики.
Вспышка молнии, на миг озарившей двор святилища, открыла страшную картину. Стражи и ополченцы из числа горожан противостояли зачарованным в смертельном бою. Лиц у тёмных будто не было, они были сокрыты гримасами звериной ярости. Жажда убийства плескалась в их опустошённых глазах. И не было в них ни капли разума. Не люди они больше — чудовища…
Здесь и сейчас решится наша судьба!
Не думая о страхе, я побежала вперёд, занесла руку и метнула огонь в толпу тёмных, туда откуда лупили молнии.
Пламя разлилось по телам зачарованных, крики усилились. Стражи сильнее заколотили мечами, ощутив пусть призрачную, но надежду.
Молния ударила откуда-то из тьмы мне в ноги, опалив белый снег. Я успела отскочить в последний момент. Упала на землю, больно ударившись плечом, но тут же поднялась и побежала в сторону.
— Проклятье! — выругалась я, потирая ушиб.
Беатрис, ты же принцесса! Не ругайся… Но как тут не ругнуться!
Я дала обнаружить себя Тёмному Лорду! Молния одна за одной зажигала небо и обрушивались там, где только что сверкали мои пятки.
У меня не было ни мгновения остановиться и настроиться на ответный удар. Неужели паладинам так тяжело?!
Статуя Пресветлой выросла передо мной и я юркнула за мраморный алтарь. Молния ударила в Деву, и каменная глыба повалилась на землю, меня задели лишь крошки.
— Иди ко мне, Беатрис! — громогласно проревел Тёмный Лорд.
Съёжившись и прикрыв голову руками под всполохами молний, калечившими мрамор, я подняла взгляд и увидела напротив маленькую статую …себя, у которой Генри скорбел, в день приезда в Вейгард.
Генри…"
"Мысли о муже и нашей любви придали сил. Я вобрала холодный воздух полной грудью и разожгла огненные вихри на всю мощь. Пламя вырвалось из рук искрящимися струями, осветившими ночь ярче солнца.