С минуту в зале стояла тишина, я ждала ещё вопросов и старалась успокоить мысли, чтобы ненароком не разжечь камень истины.
— Ладно. Мне нужно теперь решить возможность присутствия герцога Даренфорса на Суде.
При упоминании о Генри я вздрогнула и сжала пальцами подол платья.
— Он придёт на суд? — встрепенулась я.
— Здесь я задаю вопросы, леди. Ваш брак расторгнут?
— Да… — я сжала зубы, поглядев на камень истины. Теперь я желала, чтобы он горел! Но, к сожалению, камень лежал тихо и даже не мерцал. Глупо было надеяться.
— Вас связывают любовные отношения?
Я потупилась, сглотнула пересохшим горлом и ужаснулась от мысли, что нас с Генри больше не связывает совершенно ничего. Кроме, общего ребёнка. Но о нём ведь, Ристус не спрашивал, верно?
— Не связывают… — сдавленно произнесла я.
— Хорошо. Значит, он сможет присутствовать.
— Сможет?!
— Ваш бывший супруг желает поучаствовать в процессе и ваш отец тоже на этом настаивает. Что ж. Пусть поглядит, как мы изгоним из вас тьму! Ну всё.
— Долго мне сидеть под стражей?! Когда будет Суд?! — твёрдо произнесла я и поднялась.
Лампа, задетая моим резким движением, развернулась и осветила лицо магистра.
— Тебе не терпится, принцесса? — Ристус поднял на меня взгляд, искрившийся молниями. — Это большое зрелище, нечасто судят принцесс! Многие хотят поглядеть! Съедутся все магистры королевства!
— Так когда? — понизила я голос.
— Через три дня. Вряд ли вы выдержите испытание.
Я вышла за дверь и немного постояла в темноте каменного коридора, переводя дыхание. Нужно успокоиться. Нельзя, чтобы отец и рыцари увидели меня сломленную. Я не буду при них плакать — для того есть ночь…
За закрытой дверью раздались приглушённые шаги Ристуса, я дёрнулась к выходу, но услышала шипящий треск, похожий на разряд молнии. Сквозь щели в двери просочились голубоватые вспышки.
— Мой Великий Хозяин, Салаир! Услышь… — призвал Ристус.
Мои глаза раскрылись, как у ошалевшей. Тот лысый — это был не Тёмный Лорд, а всего лишь приспешник. Тёмным Лордом был Ристус!
66 Идем на суд
— Папа! — с криком выскочила на улицу.
Сердце гудело набатом и готово было разорвать грудь.
Но отца во дворе уже не было. Меня окружила стража.