Благочестивый и добрый король, он делал всё чтобы оградить страну от тёмных сил, от колдунов, которые похищали людей и насылали бедствия.
Наконец до Вейгарда добрались королевские защитники — паладины. Может, всё же когда-нибудь и у нас, на окраине, будет счастье?
Из мыслей меня вырвала проплывшая перед лицом рука. Сильная мужская ладонь потянулась к пустому блюдцу и положила на него золотую монету. Я с удивлением подняла глаза, и увидела взмах красного плаща паладина, который тут же скрыла от меня толпа его соратников.
Паладин!
Я схватила монету, пока никто не стащил. Она ещё хранила тепло его руки. Пальцы вновь закололо. По венам потекло благостное тепло, живот скрутило в тугой сладкий узел, и грудь сдавило.
Что со мной? Почему сердце так обливается кровью?
Вслед за паладином прошагал Фалькон со своими стражами, а за ними — знатные горожане и наместник Хакон. Все шли в ратушу. Хакон, должно быть, представит паладина! И светлый воин, наверняка, сделает обращение к горожанам…
Ах, как же хочется услышать его голос!
Я сжала ставшую липкой монету.
Всё, решено, иду в ратушу!
Сунув оставшиеся банки с маслом в передник и задвинув скамейку под прилавок пекаря, я побежала в толпу догонять красный плащ.
4 В ратуше
Народу, конечно, набилось полно, все стояли и толкались в тяжёлых зимних одеждах. Я худенькая и плащик у меня тоненький, мне легко было протиснуться между круглыми боками знатных горожан. Стражи Фалькона узнали меня и пропустили в ближний круг, откуда открывался хороший вид на центральное возвышение.
Наместник Хакон вышел вперёд, нацепил дурацкую улыбку и помахал рукой собравшимся.
— Приветствую, дорогие жители! Король Орвин услышал наши просьбы о помощи и прислал своего первого паладина — господина герцога Генриха Даренфорса! Он очистит холмы от дракона!
Горожане радостно загудели. Заликовали! Уши чуть не лопнули от восторженных визгов.
Господин герцог приблизился к людям.
— Именем Арноса и Пресветлой, приветствую благочестивый народ Ниртании! — сказал он низким властным голосом.
"Люди разразились ещё большим гулом.
По спине побежали мурашки. Генрих Даренфорс… Какой ты серьёзный, суровый… не похож ни на одного, из собравшихся здесь! И ещё ты такой уставший…
Сердце укололо при виде его нахмурившихся бровей, свинцово-серых глаз и мужественных морщинок, тянущихся от крыльев носа к уголкам рта.