Я потеряла счёт времени. Продрогла от холодного ветра, пронизывающего тонкий плащ. Сердце истрепалось страхом, и грудь теперь пронзительно ныла. Боль в руках понемногу стала утихать, и я ощутила острые иглы, больно врезающиеся в запястья. Страшно думать, как это выглядит. Страшно думать, что будет со мной дальше!
Генри, где же ты? Услышь меня! Я так люблю тебя!
Не услышит… Он без сознания и сам еле жив…
Вскоре дорога стала извилистой, и потянулась то на подъём, то на спуск, судя по ощущениям.
Я поняла, что мы очутились в лесу.
— Здесь? — сказал один из похитителей.
— Да, здесь. В полдень. Осталось пару-тройку часов обождать.
— Отдохнём.
Грубые руки стянули меня с коня и бросили на снег.
— Проверь, она не задохнулась там?
— Да пищит ещё. Свяжем по ногам?
— Свяжем, конечно! Нельзя рисковать, иначе сэр рыцарь оторвёт нам головы.
Мне связали ноги и оставили на бездушном снегу. Я дрожала от страха и холода. Вымокший от слёз мешок сковало льдом, и он прилип к лицу, каждый вдох давался с трудом.
Неужели никто не придёт, и я пропаду?
Туман заволакивал сознание. Я боролась, раз за разом возвращаясь к боли и сырому мешку на голове.
Пожалуйста, Генри…
Нет, никто не придёт. Я сдалась и отдалась во власть бурлящей темноты.
***
Это было давно. Так давно, что и не вспомнить…
Я выбралась из купели, накинула на разомлённое тело халат из нежнейшего шёлка, вошла в его спальню, прислонившись к окну. Пока мужа не было, я имела наглость ночевать в его спальне, а моя, смежная, пустовала.
Его не было дома уже два месяца. Очередной боевой поход мог затянуться надолго. Жене рыцаря нужно иметь терпение, но как же я тосковала! Каждый день вглядывалась в далёкий, сокрытый в дымке горизонт, чтобы не пропустить возвращение любимого.
Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, почувствовала едва уловимый терпкий аромат вербены и улыбнулась. На душе растеклось тепло в предвкушении долгожданной встречи.
Генри вернулся?!
Я закрыла окно и бросила взгляд на постель.
Точно вернулся!
Несмотря на то, что была в одном лишь халате, бросилась в гостиную и увидела мужа, сидевшего в кресле и заправлявшего табачную трубку.
Он уже снял доспехи и походное обмундирование, переодевшись в домашнее.
— Генри! — с восторженным криком кинулась к нему.
Муж раскрыл объятия, и я забралась на колени в не очень приличной позе.