Однако не торопись, – предупредил отец, – ни у Каернов, ни у Мак-Нейра недостало бы ума замыслить столь откровенное злодеяние. Должно быть, они действуют по чьей-то указке. Не знаю, кто предатель, ты сам должен будешь отыскать его, но я чувствую, что он среди нас.
– Ты хочешь сказать, тебя предал кто-то из наших? – ошеломленно спросил Коннор.
– Со вчерашнего дня, с самого момента нападения, я думаю, что так оно и есть. Каерны пробрались тропами, известными только моим людям. Никогда бы им самим не найти этого пути.
– Я сделаю это, отец. Я уничтожу их. Дональд еще крепче сжал руку сына.
– И запомни мой последний наказ. Я скоро умру. Учись, как подобает воину расставаться с жизнью.
Мальчик кивнул, и лаэрд продолжил:
– Посмотри вокруг и расскажи мне, что ты видишь. Я не могу подняться. Все разрушено?
Коннор огляделся. Сердце его готово было разорваться от боли. От запаха дыма и свежей крови к горлу подступила тошнота.
– Все в руинах, отец. Но я снова построю крепость.
– Обязательно! Но теперь ты должен сделать ее неприступной. Учись на моих ошибках, Коннор.
– Я сделаю ее непобедимой.
– Что с моими верными людьми?
– Почти все погибли.
Лаэрд услышал отчаяние в голосе мальчика и попытался подбодрить его:
– Их заменят сыновья. Они оденутся в твои цвета и прославят твое имя. Они пойдут за тобой, так же как их отцы когда-то – за мной. А теперь тебе пора уходить, мой мальчик. Закутайся поплотнее, перевяжи рану. Не поднимайся, пока не остановишь кровь, иначе ты ее много потеряешь. Поторопись, а я пока передохну.
Коннор подчинился отцовскому приказу, хотя не считал свою рану серьезной.
– У тебя останется шрам – напоминание о сегодняшнем черном дне, – предупредил Дональд.
– Мне не нужно напоминание. Я никогда не забуду этот день.
– Да, ты никогда его не забудешь. Тебе больно?
– Нет.
Дональд одобрительно хмыкнул. Мальчик никогда не жаловался. Стойкость сына особенно нравилась отцу. Из него вырастет сильный воин.