До конца ужина не досидели только Вайд и Агнесса, остальные же отдали должное еде и ледяному вину из погреба; женщины собрались в итоге в одном конце стола, уничтожая пирог, а мужчины – в другом, расправляясь с мясом и более сытными закусками. Особняком держались Ева, Хеллгус и Кисстен.
Ева открыла шкатулку, подаренную атрийцем, и обнаружила внутри всяческие скляночки, мешочки, кисточки и расписной гребень, инкрустированный гранатами. Повертев гребень в руках, девушка передала его Кисстен, а сама стала скляночки изучать.
— Косметика, — определила она и подняла взгляд на Хеллгуса.
— Я заметил, что ты интересуешься, и решил сделать тебе подарок. Всем вам, — исправился аптекарь и поглядел на Кисстен. — Хотя, сказать по правде, женщины вашего семейства все очень хороши и без притираний и красок. Кроме одной, — он указал на Рокильду.
— Вот кому надо было брошь в виде змеи дарить, — усмехнулась Ева и, развязав один из мешочков, нашла в нем хну. — Спасибо, Хеллгус, угодил. А мы тебе угодили? Понравилась наша стряпня?
— Очень.
— Врать ради приличия не надо, мне можно сказать и правду.
— Я сказал правду. Мне и еда понравилась, и твоя семья. Но даже подай ты плесневелый хлеб и кислое вино, и будь твои родители настоящими демонами, это бы не изменило моего к тебе отношения.
Тут Кисстен не выдержала. Эва, простая и живая, рядом с аптекарем становилась такой же сложной, загадочной, говорила так же многословно и мудрено, намекала на что-то… Это все девушке не нравилось; привыкшая к простым людям и простым отношениям, она решила, что атриец ей не душе, и подошла к матери.
Ева закрыла шкатулку и отложила, стараясь не показать вида, что даже в полной комнате народа рядом с Хеллгусом чувствует себя как наедине. Он хорошо держался с другими гостями и вежливо отвечал на их вопросы, но все равно оставался белой вороной, что немудрено. Но тревожило Еву другое.
Она снова вспомнила тот сон, приснившийся ей в Хосенбруке. Она видела Атрию, и это вне сомнений, а потом бабуля Блом заявила, что Влад и в этом мире рядом с ней.
— Ты не обязана быть моей только из-за этих подарков, — проговорил тихо аптекарь. — Выбирай как царица, по сердцу.
— Царицы по сердцу только фаворитов выбирают."
"— Я и хочу стать твоим фаворитом. И мужем. Всем для тебя.
— О, нет, меня это не устраивает, — хмыкнула Ева.