— Чтобы мои девочки еду разносили?!
— Все будет чинно-благородно, я не позволю посетителям к ним неуважительно относиться.
— Нет уж!
— Я прослежу, чтобы никто и ничего, — успокоила ее Рокильда.
— Если что, потом других девушек наймем, — предложила Ева, — но первое время нужно экономить, так что… Кстати, мама, твои пироги всем обычно нравятся. Можно печь на продажу.
— Мы так раньше и делали, — сказал Брокк, — пироги хорошо шли.
— А кто дом вести будет? Мы что, все здесь жить будем?
Начались бурные обсуждения, и Лэндвики надолго задержались в еще не купленном доме, а точнее, первом этаже.
Лэндвики спорили, Лэндвики охрипли, но, в конце концов, решение было единогласным: таверне быть. И уже поздно вечером, перед тем как подняться к себе, Брокк подошел к Эве:
— Ты уверена, дочь? Денег надо столько, что тут одно из двух: или таверна, или свадьба.
— Конечно, таверна, папа, — улыбнулась Ева. — Если бы я хотела иного, я бы сказала.
— А ухажеры-то знают? Так ведь и ходят, и ходят…
— Пусть ходят.
— Эва… — замялся Брокк.
— М-м?
— Они же не вечно ходить будут, а новых может и не появиться.
— Знаю.
— Ты о нас не думай, о себе думай. Не упусти свое счастье, когда оно стучится в двери. И пусть оно даже атрийское, оно все равно твое.
— Эх, папа, — вздохнула Ева, — если б я еще и знала, кто именно – мое счастье.
— А раз не знаешь, — вздохнул и Брокк, — то правильно, что таверной занялась.
Купив этаж, Лэндвики окунулись в работу – ее предстояло много. Евины женихи предлагали помощь: Хеллгус деньгами, Вайд руками, но Ева вежливо отказывалась, чтобы не быть перед ними в долгу и не давать надежд. Она была занята целыми днями, моталась по городу: искала подходящую готовую мебель, или ходила к столярам, чтобы узнать, сколько стоит новая; покупала посуду в одном стиле, скатерти и занавески.
Ждали светлого тина и жрицы – когда властвует Айр, и идет темный тин, они не могут что-то решать, выносить обвинения, судить позволено только жрецам. Но когда настает время богини Миры, жрицы получают право действовать. Рагенильда была готова.