Ева, ожидавшая увидеть жрецов из храма Айра Гневного, сильно удивилась, когда внутрь комнатушки втиснулись… Вайд Тмерри и Хеллгус Шедд-Ахтар! Несколько мгновений девушка переводила удивленно-вопрошающий взгляд с одного гостя на другого, от избытка эмоций не в силах задать членораздельный вопрос, пока Вайд не сказал:
— Все хорошо, Эва. Мы заберем тебя домой.
Нервы сдали: Ева бросилась к Вайду и крепко обняла его. Капитан в свою очередь стиснул ее в своих объятиях так, что мог бы и придушить слегка, но Ева не замечала: до того сильным было ее облегчение.
На этом для Хеллгуса все было решено. То, как она кинулась к капитану, тот, как он ее стиснул… сколько бы атриец ни чаровал Эву, сколько бы амулетов и подарков ни приносил ей, она ни разу сама вот так не подалась к нему, не прильнула. Да и не радовалась она ему никогда так, как радуется этому ренцу, у которого из ценного лишь китель стражника и кошка, да и те казенные.
— Как вы вошли? — Эва, наконец, отстранилась от Вайда и посмотрела на Хеллгуса.
— Разве это запрещено? — отозвался атриец, глядя в глаза девушки в последней надежде разглядеть обещание, намек…
Но не увидел ничего такого – сильно устал, видно.
— Как ты? Болит голова? — спросил Вайд. — Ох, и напугала ты меня вчера!
— Ничего у меня не болит… а ты что такой переполошенный? Что-то еще случилось, да?
Тут Эва вспомнила, что в комнате есть еще и сестра Оресия, и повернулась к ней.
— Сестра Оресия?.. — позвала с опаской Ева.
— Не тревожь ее, — велел Хеллгус. — Пора уходить.
— Но…
— Мы все объясним тебе позже, — сказал капитан. — Где твоя одежда?
— Не знаю…
Тмерри повернулся к атрийцу: мол, вели жрице принести вещи, но тот лишь руками развел – все, кончилась магия. Внушение, сделанное ночью, еще позволяло им быть здесь, но нового уже не сделать.
Вайд, и сам сильно нервничающий, подхватил Еву на руки и проговорил немного вибрирующим от волнения голосом:
— Я так тебя отнесу, не против?
— Делай что угодно, только вытащи меня отсюда, — выдохнула Ева.
Жрицы, которым не делали внушения, потом долго обсуждали, а почему-то это рано утром в храм приходили мужчины и почему забрали Эву, но Оресия, чувствуя непонятное раздражение, велела им всем закрыть рты и приняться за работу.