Эва, дочь трактирщика

Не предлагай мне приходить к тебе, говорить с тобой, если не хочешь меня мучить.

— Не хочу…

— Тогда прощай, — просто сказал атриец.

Ева некоторое время смотрела на мужчину, потом шагнула к нему и поцеловала в щеку. Это был единственный и первый настоящий поцелуй, который она ему подарила без всяких чар, и он имел ценность, хотя и не такую, хотя и не был таким, на который рассчитывал Хеллгус.

Не желая затягивать, он посмотрел на Еву еще раз и вышел в коридор, где ждал капитан Тмерри.

— Она твоя, — сообщил Хеллгус и направился к входным дверям.

Открыв их, обе, он вышел из дома Лэндвиков, и измаявшийся Вайд даже не подумал проводить его толково, спросить, нужна ли ему помощь, чтобы добраться до дома. Выдохнув, капитан закрыл за ушедшим атрийцем двери и вернулся на кухню, где традиционно решаются самые важные вопросы в семье Лэндвиков.

— Да, да, — увидев его сияющее лицо, бросила Ева, — тебя выбрала! А теперь говори, что за взятки вы дали жрицам и Эркингу?

— Да заколдовал их Шедд-Ахтар, — ответил Вайд, — колдун ведь.

Ева ахнула, а капитан, подойдя к ней, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в ошарашенные, но ясные зеленые глаза. И обошелся в этот раз безо всяких там словесных признаний – просто поцеловал свою Эву.

Эпилог

Свадьбу играли в таверне, по такому случаю украшенной цветами и лентами. Собрались как городские, кого Лэндвики решили пригласить, так и деревенские, Бломы, и родичи Рокильды.

Счастливый Симон не отходил от невесты – краснеющей, но тоже довольной Агнессы.

В нарядном красном платье с вышивкой – в Сколле не принято жениться в белом – девушка выглядела намного краше, чем обычно, и Рокильда уже не сердилась, что сын такую выбрал.

Ну и пусть, что невеста бедная – зато вон какая красивая! Красивее и во всем Сколле, наверное, не найдешь! Да и послушная, трудолюбивая, как выяснилось. Здоровенькая, опять же, а значит, много детей родит. Обо всем этом Рокильда без конца говорила гостям, и ей поддакивали: пусть мать радуется!

Ева тоже была рада за брата.

Симон долго и деликатно ухаживал за Агнессой, и сердце девушки наконец дрогнуло незадолго до ее девятнадцатилетия. Пара получилась гармоничная: оба скромные, тихие, разумные – Симона, правда, иногда заносит, но Агнесса умеет осторожно осадить.

Услышав смех, Ева оглянулась и посмотрела на Кисстен, которая болтала с подружками: девушки были взбудоражены присутствием некоторых молодых гостей на свадьбе и вели себя так, словно им по тринадцать.