Колбасы из двух видов мяса с приправами безо всяких там добавлений вроде гороха и прочего, и мягкий, ароматный сыр, который легко режется, обычно покупает Брокк у своих знакомых, и вкусности эти Лэндвики берегут для себя – на особые дни, и для редких гостей «Пестрого кота», которые готовы выложить хорошие деньги за такую закуску. А этот, прости богиня, капитан в обносках уж точно не сможет за колбасу заплатить! И если все же сможет, то нечего ему, любопытному, делать у них!
— Пива ему надо принести, — протянула Ева, глянув на кружку в руках тети.
— Нет! — рявкнула Рокильда. — И ты бы ему ничего не подавала!
— Почему?
— Потому что он дрянь-человек, вот почему!
— Правда? А по мне так очень милый, — сказала девушка, укладывая кружочки ароматной колбасы на слой сыра с крупными дырочками; этот сыр лежал на творожном сыре, остатки которого девушка по хлебу размазала. Закончив делать простенькие, зато большие бутерброды, она уместила их на тарелку и вышла в зал.
Рокильда тут же спрятала колбасу подальше, аж трясясь от недовольства, а потом, захватив кружку, тоже вышла в зал. К тому времени Ева уже поставила тарелку с бутербродами перед капитаном и он удивленно на них смотрел.
В Ренсе обычно перекусывают пирожками, а если едят хлеб, то большим ломтем, на который иногда намазывают паштет, масло или варенье, или просто вместе с сыром. Вайд, привыкший к самой простой еде, взял один из бутербродов, поглядел подозрительно на намазку, но соблазнительная колбаса и голод сделали свое дело, и он попробовал принесенное.
— Вкусно? — сразу же спросила Ева.
— Офень, — с набитым ртом ответил капитан.
— Я сейчас пива принесу, подожди немного! — сказала, сверкнув улыбкой, девушка, и пошла в погреб.
За тем, как Тмерри ест бутерброды, оставшиеся в зале Лэндвики следили как за каким-то святотатством, а Симону еще обиднее стало: ему-то мать просто хлеб да сыр принесла.
— Видите? Колбасу нашу жрет, — прошипела тихо Рокильда, буравя взглядом Тмерри.
— Главное, чтоб заплатил, — ответил ей муж.
— Чего он пришел-то?
— Эвке помог воду дотащить."
"— А-а, вот оно что! Надо же, какая хитрая! Я всего раз ей задание дала, а она сразу на другого спихнула. Ничего ей доверить нельзя, так и знала. Все наше добро разбазарит, жрица недоделанная. Ей бы лишь всякую шелупонь кормить…
— Мама! — одернул ее Симон, опасаясь, как бы капитан их не услышал.