В том числе пожертвовать репутацией, пойти на сделку с совестью и очернить гордое звание судьи.
Сергей что-то кричал в телефон, спрашивал, приказывал ответить. Ольга не слышала. Сжимая в руке записку, поднялась в спальню, села на кровать и зажмурилась, решаясь на отчаянный шаг. Если от приговора Николаевой зависит жизни Виктора - значит, преступница избежит наказания.
Она, Ольга, не сумела уберечь сына. И должна поплатиться за это. Нет больше судьи Рысаковой, есть только мать, готовая подыграть шантажистам. Она бы согласилась и на большее.
Раскат грома не испугал Ольгу. Ей стало все равно, что происходит вокруг. Пусть летний ливень хлещет по окнам и крыше, сбивает с цветов душистую пыльцу. В душе матери пусто, как в иссохшем колодце. А в голове бьется одно: скорее, скорее добраться до суда. Сделать все, что от нее требуют. И даже больше...
Глава 19
Когда Сергей вбежал в дом, Ольга все еще сидела на кровати и рассматривала сжатые в замок руки.
Сергей остановился в дверях, не зная, как начать разговор. Там, внизу, вовсю работал его отряд - искали следы совершенного преступления. Но Сергей слишком хорошо понимал, что все это пустая трата времени. Ливень смыл все следы. Только как сказать об этом убитой горем матери?
- Оленька...
- От тебя дымом пахнет, - сказала Ольга не своим голосом.
Но даже не повернулась в сторону Сергея. Не увидела опаленных волос и забинтованной руки. Не заметила любящего взгляда. Корила себя за произошедшее. За то, что недосмотрела. Так увлеклась любовью к мужчине, что позабыла о сыне. Если бы не разговор с Сергеем, она откликнулась на призыв Виктора, и тот не убежал за ворота. Вдруг он видел того, кто подъехал к дому? И что важнее - узнал.
- Отвези меня в суд, - попросила Ольга.
- Зачем? - опешил Сергей. Отстранился и посмотрел с укором: - Только не говори, что хочешь уступить. Ты не сомневаешься, что Витю забрали те, кто собирается освободить Николаеву? Он вполне мог заблудиться...
Вместо ответа Ольга разжала ладони, предъявляя доказательство. Коротенькая записка, говорившая о многом.
Сергей прочел и нахмурился. Устало потер глаза.