Ему уже не подняться никогда.
Вот теперь крики начали раздаваться один за другим. Сонные воины дергались, вскакивали на ноги, пытались продрать глаза и понять происходящее. А я в это время вступил в бой против последней двойки стражей. Их погубил мой отказ к сражению — я позволил их оружию свободно удариться о мои доспехи. И подпустив их ближе, воспользовался мечом и кинжалом. У меня еще был арбалет, но пользовался я им крайне неумело. Поэтому и не притрагивался к нему. А вот другие наоборот — в меня ударило сразу три стрелы.
— Я убью всех вас — хрипло проревел я, шагая к ближайшему врагу и наставляя на него окровавленный меч."
"И сделал я это вполне осознанно. Я заставил их замереть от удивления — ибо обычный ниргал, изувеченный человек с вырванным языком, попросту не смог бы произнести ни слова. И уж тем более вот так вот угрожать…
Их промедление позволило мне приблизиться вплотную.
И они поняли это. Оставшийся в живых десяток опытных мужиков выставил перед собой щиты и оружие, издал яростный рев и бросился на меня. Вот он решающий миг… когда им осталось пробежать два шага, я сбросил с левой руки перчатку. Встал в коридоре, уперся ногами в пол и, рывком подавшись вперед, врезал плечом в стену щитов. В меня ударили копья, взвизгнул пущенный арбалетный болт, отлетая от шлема.
— Не растягивайте агонию, глупцы — прорычал я, свирепея от упорности их сопротивления — Вам не пройти! Вы умрете здесь!
— Да кто ты такой?!
— Никто — выдохнул я, нанося следующий удар и принимая в ответ три чужих. Их выпады оставили царапины.