Я поступил точно так же и не забыл чуть согнуть колени, чтобы казаться незаметным. Если кто из обычных ратников и заметит мои потуги, то ничего не заподозрит — я отчетливо видел, как у взрослых и порой седовласых мужчин тряслись колени. Они боялись. Страшились до жути. И мои чуть согнутые колени здесь выглядели верхом храбрости."
"Пройдя сквозь наши ряды черные фигуры двинулись дальше — прямо к нагрянувшему чудовищу. Они явно собирались его остановить. Моя душа запела в надежде — вдруг поганого Истогвия сожрут одним махом, превратив в несколько горстей мелкой костяной пыли.
А я…
В мой разум внезапно закралась очень странная и неожиданная мысль, поглотившая меня целиком. Очень не ко времени. Но я никак не мог отделаться от нее.
Поглотившая меня мысль была проста и облечена в вопрос.
Что они делали на Горе?
Вот что захватило мои мысли.
Что они делали на Горе?
Не видами же наслаждались?
Нет, возможно, они разглядывали разбитые в земляной чаше военные лагеря, оценивали количество медленно оттаивающих мертвяков, прикидывали свои силы и обсуждали грядущие военные действия.
Прикинуть направление откуда может ударить засевший в лесу Тарис Некромант.
Подумать над тем, куда послать новые боевые отряды.
Понять, где разместить несколько десятков лучников, чтобы они неожиданно попотчевали сотней стрел ни о чем не подозревающего врага.
Но мне почему-то так не казалось. Однако не было и уверенности в своей правоте.
Чутье?
Да, наверное. И только благодаря ему, а так же большой толике везения, я все еще держался на плаву, а не превратился в безжизненный гниющий кусок мяса.
А еще новый всплеск страха.
Страха невольного, инстинктивного. Говорят, что некоторые звери не дерутся за свое место обитания.