Это не изменится сейчас. Моя мать, вероятно, сказала бы, что мы прокляты.
Я горько рассмеялся и выпил изрядное количество обжигающей жидкости, прежде чем протянул Джованни стакан.
— Я тоже не верующий, но иногда задаюсь вопросом...
— Какое послание он мог бы послать, чтобы наказать нас за наши грехи, оказывая благосклонность другим грешникам?
Лука и Римо определенно заслуживали ада не меньше, чем я.
— Хорошо, что твой отец больше не понимает, что происходит.
— Деменция (прим: Приобретённое слабоумие) оказалась его благословением, — саркастически заметил я.
Во всяком случае, это избавило меня от его неодобрения.
Я присел на край стола, допивая остатки своего напитка.
— Как ты думаешь, что я должен делать?
Джованни выглядел удивленным.
— Тебе не кажется, что я слишком эмоционально вовлечён, чтобы давать советы?
— Кто из нас сейчас эмоционально не вовлечен, Джованни? Я чертовски зол из-за развития событий. Я жажду мучить и убивать, пока огонь в моих венах не утихнет.
— Ты Капо, но и человек тоже.
Я невесело усмехнулся.
— Я не без провалов, это совершенно ясно. Два высокопоставленных сына во вражеских семьях.
Я налил себе еще виски. Не мог вспомнить, когда в последний раз пил больше одного стакана.
— Не имею понятия, что тебе сказать. Не знаю, изменит ли их убийство что-нибудь. Ущерб уже нанесен.
— Кто-то должен пролить за это кровь.
Джованни встал на ноги.
— С годами я смирился с данной ситуацией. Ради Ливии, ради Вэл и ради себя самого.
— Значит, ты зашёл дальше, чем я. Смирение это последнее, о чем я думаю.
Джованни грустно улыбнулся.
— Знаю. И я всегда буду на твоей стороне, что бы ты ни решил. Просто помни, что война на два фронта может разорвать Наряд на части. Все, что я хочу, это чтобы наша семья была в безопасности.
— Поверь мне, Джованни, безопасность моей семьи мой главный приоритет.
Вэл, Леонас и Анна всегда стояли у меня за спиной, когда я принимал важные решения, решения, которые могли привести к жестокому возмездию.
— Если ты меня извинишь, мне нужно придумать, как донести это до Ливии, — он вздохнул. — Мы нуждаемся в хороших новостях.
Я ничего не ответил, слишком сильно разрываясь между слепящей яростью и отчаянием.