Пьетро встретил мой пристальный взгляд с другого конца комнаты. Данило не было.
Я вскочил на ноги и побежал в камеру пыток. Черт, неужели Римо освободился сам? Он был тяжело ранен. Я даже представить себе не мог, что у него хватит сил встать на ноги.
Когда мы с Пьетро ворвались в камеру, в центре ее стоял Данило. То, что я увидел, заставило меня замереть. Серафина находилась внутри камеры, прикрывая Римо своим телом, ее одежда пропиталась его кровью.
— Ты не должна находиться здесь, голубка. Это не для девушек, — попытался урезонить Серафину Пьетро.
Он не мог видеть то, что видели мы с Данило. Что Серафина выбрала чью-то сторону, и не нашу.
— Где Сэмюэль? — спросил я.
Я его нигде не видел. Я не мог себе представить, чтобы Серафина причинила боль своему близнецу, но, возможно, я недооценил способности Римо манипулировать ею и его власть над ней.
Серафина сунула руку под кардиган и вытащила два пистолета, направив их прямо на нас.
Я легонько положил руку на свой пистолет, но не смог заставить себя направить его на племянницу.
— С Сэмюэлем все будет в порядке. Он отключился за диваном, — сказала Серафина.
Лицо Пьетро исказилось от осознания ужаса.
— Фина, ты через многое прошла. Опусти пистолет.
Серафина спустила предохранитель.
— Прости.
За то время, что я был Капо, мне пришлось сделать много тяжелых выборов. Сегодня произошло самое худшее. Я достал пистолет одновременно с Данило. Серафина нажала на курок, и Данило вздрогнул, его рука взлетела вверх, хватаясь за кровоточащее пятно на руке.
— Ни единого движения.
Римо придвинулся ближе к Серафине, и его глаза встретились с моими. Он казался почти потрясённым, будто тоже был застигнут врасплох этими событиями.
— Мы только хотим уехать. Никто не должен пострадать, — прошептала Серафина.
— Голубка, — прохрипел Пьетро. — Ты ничего не должна этому человеку. Он изнасиловал тебя. Я знаю, что эмоции могут запутаться в такой ситуации, но у нас есть люди, которые могут тебе помочь.
Глаза Серафины наполнились слезами, но она покачала головой.
Сэмюэль с ошеломленным видом ввалился внутрь.
Лицо Серафины болезненно исказилось, прежде чем она посмотрела на меня.
— Пожалуйста, позволь нам уйти, дядя. Эта война из-за меня, и я могу сказать, что не хочу ее. Не хочу, чтобы за меня мстили. Не лишай моих детей их отца. Я отправлюсь с Римо в Лас-Вегас, где мое место, где место моим детям.