Через минуты три в дверь тихо постучали, а потом с силой ее пнули, и на пороге появилась Алиса Гавриловна."
"– Ну ты, баронесса! Чай тебе на дом доставляй, не могла… – Костеренко наконец удосужилась поднять глаза на Звонцову, и чайник из ее рук чуть не выскользнул.
Картина впечатляла: Вера лежала, склонив набок голову, взлохмаченные волосы были сбиты в сторону и открывали здоровенную бордовую кляксу на виске – не иначе как дыру от пули. Вся постель была качественно уделана кровью, а на самой хозяйке буквально не было живого места – желто-зеленые синяки, черные круги под глазами, рубашка разорвана, а сквозь нее также сияли многочисленные дыры от пуль.
– Боже мой! Верочка! Кто это тебя так? – всплеснула чайником Алиса Костеренко.
Тут же заметила гордо восседающую Серафиму и быстро кивнула:
– Здрасте, Симочка.
Алиса теперь чувствовала себя и вовсе неважно, в пору укладываться рядом с подружкой. У нее мелко-мелко задребезжал чайник в руках, и сама она как-то неуверенно нащупывала рукой стул.
– Я уже позвонила в «Скорую», – сквозь зубы процедила Кукуева. – Чайник поставьте.
– Ага… – сообразила Алиса, сунула чайник на телевизор, вспомнила, как должна вести себя порядочная соседка, и снова принялась кудахтать: – Кто? Кто покусился на невинное существо? Это ж надо, а?
Тут на сцену вышел новый герой.
– Да вы не завидуйте, сейчас мы и вам такой макияж устроим. Правильно я соображаю, Серафима Петровна?
Серафима Петровна важно кивнула:
– Отчего ж не устроить?
Кому другому Костеренко и сама, может быть, устроила, однако ж этот господин выглядел устрашающе – его оголенный торс хоть и выглядел жидковатым, однако ж качественно был исписан автографами и цитатами.
– А-а-а зачем мне… макияж? – начала заикаться Костеренко. – Вы знаете, я… кх… я в последнее время и вовсе… не крашусь… а сегодня так только… реснички…
– Али-и-исочка, – проблеяла с постели Вера.