Свидание с развратным фавном

И все-то было замечательно, на домик уже накапала приличная сумма, как гром грянул оттуда, откуда не ждали – сам Кирюша по неосторожности на те наркотики и подсел. Сначала ни мать, ни отец этого не замечали, а когда спохватились, было поздно – парень прочно прилип к шприцам. Дальше наступил кошмар. Кирюша, который никогда и ни в чем не знал отказа, стал просто бедой. Он воровал деньги, постоянно шантажировал родителей и спускал весь накопленный капитал через иглу.

Его пытались лечить, но не зря говорят – героин умеет ждать. Кирилл возвращался, и все закручивалось по тому же кругу. Из института парня пришлось срочно забрать, теперь он и вовсе болтался целыми днями дома и был предоставлен сам себе. Чтобы хоть как-то держать сына в руках, Анатолий перешел работать сторожем. Теперь дома постоянно кто-то находился, но это ситуацию не спасало. Единственным, кто мог еще как-то управлять Кириллом, был отец. Если парень зарывался, он попросту хватал сына за шкирку и лечил старым дедовским методом – ремнем. А если папаша куда уходил, то закрывал дверь на ключ, через железную дверь парень выбраться не мог. Однако с каждым днем это помогало все меньше. Находчивый сынишка придумал, например, такой трюк: едва отец куда-то собирался, Кирилл волок ему бутылочку пива, куда щедро подмешивал половину домашней аптечки. Устоять против пива у папеньки еще ни разу не получилось. Анатолий залпом выпивал «Жигулевское», а потом едва доходил до дивана – мгновенно засыпал, забыв про все замки. И для младшего Костеренко дверь была открыта. Правда, пыталась держать его и Алиса, однако мать Кирюша уже давно перестал воспринимать как почитаемого человека.

– Однажды Толик уехал на рыбалку, – утирая слезы, рассказывала Алиса Гавриловна. – Пришел Кирюша и стал просить деньги.

Очень большие деньги. У меня таких не было. Тогда он накинулся на меня и стал душить. Господи! Он ведь и маленький, сколько раз бывало: набедокурит, я его ругать, а он ручонками размахивает: «Убю! – кричит. – Тиба щас как убю!» А мы еще так смеялись тогда! Какой из него убийца – ручки крошечные, сам хорошенький, умилялись… Конечно, нам говорили, что, мол, не так воспитываем ребенка.