– Вот и я всегда ее успокаивала, да только что молоденькой девчонке разговоры. Ей любви хотелось, свиданий, прогулок под луной. А сверстники просто не замечали Милу. И вовсе не из-за внешности, просто Мила очень трудно находила общий язык с ребятами. Скованная была, молчаливая, а может, ей ее человек просто пока не встретился. Но дочь считала, что все ее неудачи на любовном фронте именно из-за неброской внешности. И тут она познакомилась с мужчиной. Серьезным, самостоятельным, намного старше ее. Он увидел в Милочке прекрасную женщину, умницу, красавицу, да к тому же пообещал ее просто озолотить.
– Точно, – буркнула Серафима. – Кому на фиг нужно кактусы рвать, вот и жируют.
– Нет, ну отчего же… – как умел, подбодрил женщин Шишов. – Если вот, например, розу засушить…
Серафима ткнула его в бок:
– Ой-й-й, молчи уже, сухостой! Наташа, так в чем же вы себя неправой считаете? – снова вернулась к разговору Сима.
Наталья пожала плечами."
"– Вроде, везде права, а… Милу сбила машина. Она так и не узнала семейного счастья… А ведь тогда, с тем мужчиной, дочка была просто счастлива. Получается, что я не имела права ей мешать, нам ведь не дано знать, кому сколько отмерено.
Серафима выпрямилась:
– Вы вот, Наталья, меня извините, но я… я не согласна! Это ж получается, если мы когда-нибудь умрем, нам можно сейчас творить что вздумается? Вот у Шишова в жизни «Мерседеса» не было, да и не будет никогда, а я, к примеру, возьму и накоплю. Так что же получается, ему можно сегодня идти и воровать у меня, потому что завтра он может скончаться? А мы и слова ему не скажи, потому что для него уж такое счастье в ту машину залезть? Нет, вы все правильно сделали.
– Да, – подключился Шишов. – И Милочка во сне так прямо и сказала: «Мама все правильно сделала!» Так что… А позвольте, вы так и не узнали, кто сбил вашу дочь? И наказания никто не понес?
Наталья немного успокоилась и просто ответила:
– Нет, там тоже понесли наказание.