Оборочки, вытачки и складочки были запечатлены особенно художественно.
– Та-а-а-к, – недобро протянул Шишов и начал кривляться, со всех сторон любуясь произведением. – Мона Лиза! Просто эпоха Возрождения! Что-то мне напоминает это полотно… И фон такой благородный – в клеточку.
– Отдай! – рявкнула Серафима и обиженно выхватила рисунок. – Просто я села записать все по делу Костеренко, а потом… в общем, увидела по телевизору приятный фасончик и решила перерисовать. Ведь скоро праздники, а я даже не знаю, что шить.
– Саван! Живенько так и неожиданно! – охотно подсказал Шишов. – А чего тебя перекосило? Ты же не хочешь уже поймать негодяя преступника, а простенько так увлеклась моделированием, а значит, самое время нам обоим такую обновку.
Кукуева по-монашески уперла глаза в пол и только чуть слышно вздыхала.
– Я ночей не сплю! – буйствовал Сеня и подпрыгивал, как мячик на резинке. – Поставил на уши всех знакомых…
– Щи будешь? – тихонечко вклинилась Сима.
– Наливай… На чем я остановился? Ах, да, про уши… А она здесь платьишки рисует! Куда ты унеслась? Я кому тут ругаюсь!
Серафима уже и в самом деле увильнула на кухню и, напевая какой-то мотивчик, наливала полную тарелку вчерашних щей. Мамочка всегда говорила: «Запомни, Симочка! Голодные мужчины – это цепные псы. А потом – смотря чем накормишь: если вкусно – мужчина будет преданной собакой, если так себе – может превратиться в кобеля, на сторону свильнет, а если не только накормишь, но и напоишь посильнее, тогда тебе обеспечен верный четвероногий друг.
"– О чем ты бормочешь? – насторожился Шишов, по-графски заталкивая себе за воротник огромное кухонное полотенце. – Серафима, не гладь меня за ушами! У меня там прическа! Ну, свихнулась баба…
Серафиме надоело ждать превращения Шишова в преданного, послушного друга, и она переключилась на себя. Отрезав себе кружок колбаски и уплетая ее без всякого хлеба, она наметила план действий.
– Слушай меня, Шишов. Сейчас я поеду к маме и спрошу, не знает ли она, кто такой Борисов. Черт, мы даже не знаем, как его зовут!
– Зачем нам Борисов, когда я уже узнал адрес его жены Анны Максимовны? И, между прочим, сам Борисов Евгений Сергеевич – личность в нашем городе оч-чень известная. Приятный, улыбчивый воротила, тридцати семи лет, с развитой фантазией и чувством юмора…
У Серафимы блаженно растянулся рот.