А шляпку, ее и вовсе не надо, сейчас модно просто распустить по плечам уложенные красивые волосы. Ну или не обязательно красивые, у кого какие есть. Поэтому оставалось только накраситься.
Еще больше часа Сеня Шишов жарил феном горжетку и ждал, когда Серафима соберется.
– Все, Сеня, все! – наконец выскочила Серафима из спальни, где наводила на себе неотразимость. – Теперь иди в машину и жди меня там, мне осталось только… Неважно, я через две минуты.
И в машине Шишов ждал совсем не две минуты, а все тридцать две, но когда из подъезда выпорхнула Серафима, он на секунду окаменел.
– Ну, Кукуева… Ну, ваще… – выдохнул он, когда напарница плюхнулась рядом.
– Шишов, – отвесила накрашенную губу Кукуева, – я тебя умоля-аю… Я так всегда выгляжу! Ты просто без очков уже ни фига не видишь. И вообще, я давно хочу тебя спросить: почему ты совсем не интересуешься женщинами? Только своим Федоровым. Это что, отрыжка возраста или нестандартные принципы?
Шишов вильнул машиной на обочину, дернул рукой и потерял дар вразумительной речи:
– Ты! Ну-у-у… о-о-ой… и чо… ваще… Думай, что говоришь-то! – наконец завопил он членораздельно.
Серафима вела себя легкомысленно. Она вертела головой во все стороны и нисколько не беспокоилась, что встреча может не состояться.
– Ты чего крутишься-то? Думай говорю, а то все я да я! – кипятился Сеня.
Кукуева не собиралась забивать голову подобными мелочами. У нее сегодня решилась такая глобальная проблема, как стильный образ, чего уж страдать из-за каких-то там автоматов! Она только, как истинная рекламная красотка, тряхнула головой, мечтая прокатить волну кудрей по воротнику.