Все же добираться на общественном транспорте было неудобно – далеко от остановки, и страшновато – обратно-то среди елочек да сосеночек, да в темень переть придется на остановку, а это тебе не ламбаду плясать. Опять же, личного автомобиля никто Кукуевой предлагать не собирался. Оставалось только одно – взять такси. А оно, как известно, штука весьма дорогостоящая.
Серафима еще перед зеркалом сделала хитрое, лукавое лицо, уселась в довольно раскованной позе – ноги на журнальный столик, а в руке стакан с кипяченой водой – и позвонила напарнику.
– Аллоу!
– Здрасте, – тут же вежливо ответила скорее всего Ирина. – А кого вам надо?
– Мне бы Семена. Николаевича.
– Ой, а его нету. Совсем. Он, знаете, куда-то уехал. Если вам точно надо знать, то я даже не скажу – не знаю, он мне не сказал. Но наверное, к женщине. Потому что помыл голову. А вы чего хотели?
– Хотела посмотреть в его бесстыжие… – Серафима взглянула на трубку и исправилась: – Хотела послушать его бесстыжие уши!
И с грохотом отключилась.
До семи оставалось полтора часа, Серафима докрашивала левый глаз и собиралась звонить в такси (черт с ним, завтра все равно придется бежать к Ленке на пятый этаж и занимать деньги), когда зазвонил телефон:
– Алло, – проговорила в трубку сиплая Тамара.
– Выгоняйте, – позволила Серафима и еще яростнее стала плевать в тушь и красить ресницы.
Однако телефон снова потребовал внимания.
– Алло, говорите, ну? – уже раздраженно схватила трубку Кукуева.
Это была мамочка.
– Симочка! Детка! У меня для тебя огромная сердечная радость. Немедленно беги сюда… – приглушенно курлыкала она в трубку.
– Мам, не могу я сегодня немедленно бежать, у меня… У меня свидание! – выпалила Серафима.
– А я говорю – беги. Потом руки мне будешь целовать, дурочка. Это – твоя судьба… И вообще, ты что-то стала непослушной.